Дитя раздора

Бабка сдала мне комнату. Так что не было проблем у нас с Наташкой, где встречаться. Только молода она еще была, и я тоже дурак, детей оба не хотели, аборт сделали. После первого все нормально было, а вот второй…

А бабка-то, оказалось, все знала и когда умирала, меня к себе позвала и клятву взяла, чтоб не бросал девчонку. Говорила, что я в ответе за нее, что видела она любовь нашу, не дура, век прожила, а потому молчала – чувствовала, что конец недалече, не хотела Наташку одну бросать, а когда любимый рядом – и по бабке переживать меньше будет.

А мне клятву легко дать было, я на самом деле Наташку больше жизни любил. Ради нее на что угодно был готов. Хоть Катьку трахать, хоть всю деревню прирезать.

– Ну все, все… – гладил жену по голове, – я в больничке уже договорился, денег отвалил, обменную карту тебе завели, ляжешь в коммерческий бокс, когда ее положат, и мальчишку на тебя запишут, а ей скажут, что помер малыш. А мы потом уедем сразу в Краснодар. Я работу всяко найду, а ты с сыном будешь.

– А если я его полюбить не смогу? – снова расплакалась жена.

– Он же наш с тобой, мы же сразу так решили. Ты настраиваться должна. Ну где бы я денег на суррогатную мать взял? Дешевле вышло забашлять врачам. И сын это мой, родной, значит, и твой тоже.

– Не ходи к ней больше, – вцепилась в меня бедная моя девочка.

Представлял, как жене больно от всего этого.

– Не могу. Пока пацана не заберем – не могу. Мы же все спланировали. Уедем в город, я квартиру сниму на время. Там уж до родов недолго будет, не буду ее трахать – отговорюсь, что ребенку навредить боюсь.

– А сейчас что, не можешь отговориться? Брюхо-то у нее уже на нос лезет. Не противно тебе?

Я отодвинул от себя жену, все слезы ее сцеловал, губы собрал и напиться поцелуем не мог. Она даже в слезах вся сладкая, как мед, вкусная, желанная, всегда еще хочу, сколько ни дай. Снял с нее сорочку шелковую, уложил на спину и каждый сантиметр любимого тела облизал, с ума сходил от того, как хочет меня, какая горячая и отзывчивая, как течет наслаждением своим, чисто амброзия.

– А ей ты так же делаешь? – спросила вдруг.

– Ни разу, – соврал. – И не спрашивай больше. Выкинь из головы.

Я понимал, что нереально это, я б сам не смог.

– Я посмотреть хочу.

– С ума сошла?! – Я аж сел. – Не вздумай даже! Зачем мучить себя еще больше?! Не смей ходить за мной!

– Я буду, Тём. Мне надо. Увижу и успокоюсь. Убедиться хочу, что у тебя с ней все не так, как у нас.