Дитя раздора

Разговор завязался банальный – об одноклассниках, кто где учился, когда кого кто из нас видел. Жека не забывал о присутствии беременной дамы: подушечку ей под спину попросил, поесть предложил, на танец пригласил. За этим было особенно интересно наблюдать – чужой мужик возле моего беременного живота. Я смотрел на них и разгребал свои эмоции. Ревности обнаружено не было. Хотя мысли, что после родов, когда Катя останется одна, Жека вполне мог ей пригодиться, возникли. На работу помочь устроиться, например, меня в постели заменить… Хотя вот эта мысль как-то покоробила.

Я зачем-то сфотографировал на телефон Катю с Женькой. Несколько раз: в танце, когда целовал ей руку и когда, приобняв за талию, вел назад на диванчик.

– Ребят, вы отдыхайте, а я, наверное, домой поеду, – глянул на часы одноклассник. – Катюша, было приятно познакомиться, – улыбнулся он моей беременной даме. – Артем, буду рад познакомиться с твоей женой тоже. Вот как раз в конце сентября у меня день рождения, буду отмечать тут же, и приходите все трое.

Галантный Жека попрощался и отвалил. Мы с Катей задержались еще на полчаса и тоже поехали на съемную квартиру. Я собирался Катю в эту ночь снова оприходовать на свой счет, а рано утром отвалить домой и пока завязать с походами налево.

Мысли о Наташе гложили, в душе маялось беспокойство.

Я реально обнаглел и перегнул палку.

Только вот так сходу остановиться трудно. Привык.

Но пора было на самом деле ползти к жене с повинной головой. Только теперь я рисковал ее вообще лишиться.

***

Приполз, конечно. Катю домой вернул, даже не зашел к ней, только сказал, чтобы завтра на чемоданах сидела и меня ждала – грузить будем и увозить ее. В городе еще помотаюсь, что там ей надо куплю и к жене зализывать ее душевные раны в прямом и переносном смысле отползу.

Вот, кстати, с Женькой познакомил Катю, пусть за помощью к нему обращается. Ей уже скоро вообще одной со всем справляться, так что пусть месяц до нашего с Наташей переезда привыкает.

Думал так, пока в павильон цветочный рулил, и таким себя, мать его, героем в кавычках почувствовал. Натворил я, конечно, дел, но цель, говорят, оправдывает средства. Я ради того, чтобы сына иметь, и убить готов.