Дитя раздора

Я в шоке отступил, за лицо схватился.

– Скотина! – зашипела Наташа, на меня наступая, и снова замахнулась. – Видела я, как ты «не так, как у нас» ее трахаешь! Вылизал всю, только что жопу не целовал! Мразь! Ненавижу!

От следующего удара я уберегся – перехватил руку за запястье, потом вторую. Зато коленом по яйцам получил так, что не только искры и глаза из орбит, а и весь воздух из легких вылетел. Как щука на берегу рот разевал, завывал от нестерпимой боли и за яйца обеими руками держался.

А Наташа как с цепи сорвалась.

Лупила меня, за волосы таскала, под конец чем-то по голове шарахнула, так что в глазах потемнело и что-то горячее по лицу и волосам потекло. В ушах зазвенело, я на колени рухнул. Головой потряс. Что-то острое в кожу воткнулось – в ноги, в ладони, в голову.

Кухня перед глазами закружилась. Я зажмурился.

Наташа оставила меня в покое, только дверью так хлопнула, что с полки на стене рядом с косяком что-то упало и покатилось звонко.

Я не сразу в чувство пришел. Когда перед глазами кружить маленько перестало, понял, что жена мне на голове чайник электрический со стеклянной колбой разбила, осколки в голову вонзились, а на другие я коленями и руками сам рухнул.

Кровь сочилась и смешивалась с водой, кожу щипало и яйца болели.

И что-то меня такое зло взяло на жену…

Поднялся, осколки из ладоней и коленей вытащил, по голове провел и зашипел. Что нащупал, то с рычанием от остро-болезненных ощущений убрал, но все ли?

Пошел в душ.

Наташа стояла там голая, подставив лицо струям, и плакала – я слышал сдавленные всхлипы.

Не истерила – злилась. Впервые вот так яростно. У меня сердце сжалось. Не мог на нее долго сердиться. Но, черт возьми…

Зашел в душевую кабину, закрыл за собой створку, обнял жену, к спине прижимаясь.

– Наташ…

Уловил движение локтя, отпрянул, чтобы еще под дых не получить, но из рук не выпустил. Обхватил ее локти, к телу прижал, к ней всем собой прижался, почувствовал, как вздрагивает от слез.

– Отвали! – крикнула отчаянно.

У меня в груди все закипело от жалости, будто ком горячий огромный внутри перевернулся.

Я принялся жену целовать: плечи, шею, спину.

– Уйди, я сказала! – потребовала она.

– Нет, – на ухо шепнул.

Она щеку прижала к плечу, сопротивляясь, а я терся об нее пахом… и ничего, черт возьми, не происходило. Член не вставал. Да и яйца еще болели.

– Ты ее хочешь! Ее! А не ради сына! – рыдала жена.

Да, блядь, хочу. Сам в шоке.

– Наташ, я не один виноват во всем.