Бывшая в употреблении, или Актриса погорелого театра

Я вызвался отвезти на такси Катю в квартиру, которую она сняла на трое суток, и по безмолвному, но очень ясному приглашению остался у нее.

А под утро ушёл по-английски, не прощаясь. Долго сидел рядом на кровати, смотрел на разметавшиеся темные волосы, аппетитную грудь, приоткрытые губы, которые с упоением целовал всю ночь, на обнаженное тело, которое ласкал и пробовал на вкус. И чувствовал себя сволочью, потому что позволил Кате изменить мужу, не отказал себе в близости с ней, оправдываясь тем, чем не оправдаешься – что мы оба перебрали с алкоголем и выпустили наружу чувства, первый раз шагнули навстречу друг другу.

И последний…

***

– А потом что, сынок? – вернула меня к разговору мать. – На стройку вернешься?

– Потом кругосветное путешествие… – я вынырнул из-под подмакетника и сел перед матерью на корточках. – Может, поедешь с нами? Ну мам, не была нигде ведь. В санаторий всегда успеется.

– Ой, нет, Дим, я лучше в санаторий. Боюсь я этих кораблей, качки, я по-стариковски в лесу погуляю, свежим воздухом подышу, и врачи рядом.

Я вздохнул. Хотелось показать матери белый свет, другие страны, океан, Америку, но каждый человек сам знает, что ему лучше, поэтому я отступил.

Мама ушла в свою комнату, оставив меня заниматься любимым хобби. Но светодиодная лампочка не желала гореть, проводок постоянно выпадал, словно что-то ускользало из рук безвозвратно. А в душе все так же плескался кипяток, сбивая сосредоточенность и окуная в моменты прошлого.

Глава 6.

Призраки оперы

«Не устраивай глупых сцен.

Я люблю театр, но сейчас мне не до него»

(Эрих М. Ремарк)

– Скунса[12 - Скунс – машина, создающая дым на сцене.] запускаем на третьей минуте второго акта, – синхронизировал Виктор работу дым-машины. – Монты[13 - Монты – монтировщики сцены (употребляется исключительно во множественном числе).] уже заканчивают, мальчики[14 - Мальчик – осветитель низкой квалификации.] тоже. Все по костюмам! Полчаса до начала репетиции!

Все разошлись, лишь Сабина задержалась рядом с Виктором, потому что к нему зачем-то подошла Злата.

Эти двое о чем-то улыбались, и Королева как бы невзначай крутила гладила кончиком пальца крупную клепку на джинсовой рубашке главного режиссера. В груди примы пылало от возмущения и ревности, она уже думала отвлечь мужчину от наглой девицы каким-нибудь глупым вопросом, но ее позвал Грегорий:

– Зайди ко мне в кабинет на минуту, – сделал жест пальцем и отвернулся, чтобы уйти.