Седьмое правило академии Левендалль

А я всё волновалась. Как же пройдёт ритуал? Как меня будут испытывать? Ничего не знаю о магии, в нашем маленьком городке к её услугам никто не прибегал. А нас, девочек из приюта, с детства учили шить простой иглой и стирать руками. Учителя магии никто не нанял бы для сирот…

Стрелка неожиданно свернула вправо и упёрлась в простую деревянную дверь – даже без отделки и филеночных квадратов. Остановившись, я приложила ладонь к груди и вздохнула несколько раз, чтобы успокоиться. Потом постучала робко.

Из кабинета раздалось невнятное бормотание, которая можно было принять за приглашение войти, и я вошла.

Профессор – большой и даже грузноватый на вид мужчина с копной длинных чёрных волос, с весьма выдающимся мясистым носом, на котором нелепо устроились маленькие круглые очки, одетый в тёмную блестящую мантию, подбитую мехом красного зайца – сидел за широким массивным столом, столешница которого была обита кожей, и перебирал тускло блестевшие кристаллы, бормоча под нос. А рядом… Рядом с ним я увидела очередное чудо академии: гусиное перо, которое само по себе писало по бумаге ровные строчки, иногда подскакивая и клюя кончиком в чернильницу из толстого стекла.

Как завороженная, я следила за пером и не сразу услышала, что ко мне обратились, и не слишком вежливо:

– Что вам угодно, барышня?

Я глянула в глаза профессора и обмерла: ну чистый демон! Огромные чёрные радужки, красные прожилки в белках, морщинистые веки… Господин Виссальди сдвинул кустистые брови и продолжил недовольно:

– Я задал вам вопрос!

– Простите, – я присела в почтительном книксене и заторопилась ответить: – Мне сказали, что необходимо пройти ритуал выявления магического потенциала!

– Да вы издеваетесь! – с возмущением вскинул руки профессор.

 – Надо было приходить вместе с остальными! У меня на проверке около двухсот кристаллов, теперь пройдёте только после того, как я закончу… Через недельку.

– Я вас умоляю, профессор!

Слёзы чуть не брызнули из глаз от отчаянья. Но я вовремя взяла себя в руки, вспомнив, как сказала госпожа Пимпи: извиняться – признак слабости.

Поэтому, выпрямившись, насколько это было возможно, я твёрдым голосом заявила:

– Мне велели пройти ритуал обязательно сегодня. А опоздала я потому, что экипаж приехал в столицу в одиннадцать часов дня, а после меня забрызгали грязью, и я не решилась предстать в неподобающем виде перед экзаменационной комиссией. Тем не менее, они меня приняли и позволили держать вступительный экзамен.