Пятая жена миллионера

Доковыляв снова до двери, открыла её и выдернула из руки Машки бутылку белого, зашептала:

– Машулька, извини, не сегодня, мать!

– Чего это? – растерялась она, сделав большие глаза. – Я ж через весь город пёрлась…

– Прости, родненькая, прости, – простонала я. – Неожиданный гость!

– Го-ость! – протянула Машка с понимающей улыбкой. – Всё с тобой, Полинка, ясно! Пошла я. Звони!

Закрыв за ней двери, я поковыляла обратно в комнату. Андрей стоял у окна и смотрел на падающий снег. Услышав мои шаги, обернулся, и губы его растянулись в удивлённой улыбке:

– Вы заказали вино?

– Почти, – я с усмешкой поставила бутылку на стол.

– Ай как нехорошо врать! Вы ждали подругу в гости, ведь так?

– Да, – призналась я не без смущения. От этого человека ничего не скроешь! Но получилось, конечно, немного неудобно. Поэтому надо выкручиваться… – Но она вспомнила, что есть одно неотложное дело.

– Не то, чтобы я не рад, – пробормотал Андрей, указывая на бутылку. – Я открою, значит? Или вы не пьёте в незнакомой компании?

– Открывайте. Да и мы уже немножко знакомы.

Внутри, в самой глубине души, что-то приятно защекотало. То ли бабочки крылышками, то ли кошки заскреблись. Бабочки-то понятно отчего – красивый мужик, ухоженный, обаятельный и заботливый! А кошки… Кошки от того, что ну зачем вот такому мужику вот такая вот я? Пришёл один раз, а больше, может, и не придёт.

Нет, нельзя, чтобы он думал такое. Да и не ждала я его, честно! Я Машку ждала!

Чпокнула пробка. Вино полилось в тонкое стекло. Андрей подошёл ближе со своим бокалом в руке и улыбнулся так светло и приятно, что я аж обмерла. Вдохнула запах его одеколона, сердце застучало часто-часто, как птичье…

– Полина, давайте выпьем на брудершафт и перейдём на ты?

– Мы можем и без брудершафта, – ответила тихо.

Андрей шагнул ещё ближе, сказал, понизив голос:

– Конечно, но мне очень хочется вас поцеловать.

– Для поцелуя тоже брудершафт не обязателен, – выдохнула, подавшись к нему, потому что увидела его глаза совсем рядом. Его губы встретились с моими на полпути. Дыхание согрело, успокоило. Рука приобняла – так деликатно и осторожно, словно Андрей боялся, что я оттолкну его. Но я не оттолкнула бы его никогда.