Кнопка. Под прикрытием

Загадочный лес, коряги, снег, полумрак, тишина – и леший за письменным столом. Хотя шеф лешим не был, вид он имел соответствующий. Заросший бородой по брови, лохматый, угрюмый, подполковник Сероволковский вызывал у подчинённых либо беспричинный страх, либо тайную ненависть. У всех подчинённых, кроме тех, кто знал его вне кабинета Департамента межсущностной полиции.

– Здравия желаю. Вызывали, Сергей Власьич? – тихонько спросила я, пытаясь казаться незаметной на фоне дуба в кадке. Эх, жаль, что я не дриада, так бы просто растворилась в листве…

– Старшина, здравия желаю, – устало буркнул шеф.

 – Войди. Спасибо, Вика, ты можешь быть свободна до завтра.

Пуговка с усилием взгромоздила поднос на стол, до которого едва доставала макушкой, и отмахнулась безо всякой субординации:

– Как же, как же, уж дождусь, когда запирать кабинет надо будет. А вот вы не задерживайтесь, нечего тут ночевать, дом есть всё-таки!

Фыркнув, шеф подождал, пока Пуговка скроется за дверью и глянул на меня налитыми кровью глазами.

Если бы я не была уверена в собственной безгрешности, перетрухнула бы знатно. А так только вытянулась по стойке смирно, следя за прохаживающимся шефом глазами. Он не спешил начинать разговор. Сероволковский предпочитал три раза подумать, прежде чем открыть рот. И эта привычка тоже была своеобразной манерой психологического давления на собеседника. Но сегодня мне было море по колено и горы по плечо. Я лихо бросила, прекратив желать стать дриадой и давясь желанием похвастаться:

– Господин подполковник, я бы отчёт вам завтра принесла.

– И принесёшь, – согласился Сероволковский. – Объявляю тебе благодарность за уничтожение гнезда вурдалаков. С занесением в личное дело. По такому поводу тебе полагается премия.

– Ух ты! Здорово! – воскликнула я, а потом прищурилась: – Сергей Власьич, вы хотели сказать – я получу премию?

– Я сказал ровно то, что хотел сказать, – снова рыкнул Сероволковский. – За нарушение должностных инструкций и техники безопасности объявляю тебе строгий выговор с занесением в личное дело.

И лишаю премии.

– Но… Как это? За что? – растерянно протянула я. – Ведь гнездо того… тю-тю!

Подполковник грохнул тяжёлым волосатым кулаком по толстой столешнице, аж чашечки на блюдцах подпрыгнули с жалобным звоном. И я вздрогнула, снова замирая в позиции смирно, под рык шефа.

– Старшина Воронцова-Вельяминова, что предписывает инструкция при встрече с вурдалаком?

Стальные нотки в вопросе заставили меня сглотнуть вязкую слюну.