Хозяйка «Волшебной флейты»

Господи, какие глупости я говорю! Горожу для Городищева полную чепуху! Но, по-моему, тут все так трындят, так что я не выбиваюсь из общего ряда. Но Авдотья не двинулась с места. Она выглядела не менее напуганной, чем в арестантской.

– Авдотья! – шикнула ей. Городищев подошёл к девушке и поднял её лицо пальцами:

– Что ж, Авдотья, мадам надо слушаться.

– Простите, – пробормотала она.

Городищев достал из стеклянного шкафчика, занавешенного изнутри шторками, три стакана в подстаканниках – ей богу, как в наших поездах! – и налил в каждый заварки из чайника.

Потом поднёс стаканы по очереди к кранику самовара и долил горячей водой. Поставив передо мной один, спросил:

– Сахару, Татьяна Ивановна?

– Покорнейше благодарю, – отказалась я. Откуда все эти словечки в моём репертуаре?

Он положил два куска неопределённой формы себе в чай и принялся размешивать ложечкой. Потом посмотрел на меня пристально:

– Татьяна Ивановна, так что вы хотели сказать? Отчего Авдотье не нужен жёлтый билет?

– Потому что она не работает у меня… хм, как там сказал господин Трубин? профурсеткой.

Она служанка.

– Это ещё надо доказать.

– Каких доказательств вы хотите? Есть только моё честное слово. И «Пакотилья» прекратила своё существование.

– Как это?

Он казался удивлённым. Карие глаза смотрели пристально, настойчиво. Я улыбнулась, ощущая, как вымоталась. Сказала:

– На месте заведения я хочу открыть музыкальный салон.

– Музыкальный салон?

Городищев даже поперхнулся глотком чая, закашлялся.

Подавив в себе желание вскочить и похлопать его по спине, я подтвердила самым спокойным тоном, на который была сейчас способна:

– Совершенно верно. Салон, куда будут приходить не за плотской любовью, а за эстетическим наслаждением от хорошей музыки, дорогого вина и общения с интересными собеседницами.

Тут, похоже, удивилась даже Авдотья. Но я не обратила на неё никакого внимания – не на Авдотью я смотрела, а на кареглазого коллежского асессора Городищева. Прокашлявшись, он усмехнулся и легонько склонил голову, словно признавая за мной право совершать ошибки:

– Что же, это богоугодное дело, Татьяна Ивановна.

С любопытством зайду к вам, когда вы откроетесь.

– Благодарю, – ответила я. – Так что с паспортом для Авдотьи?

– Думаю, мы можем устроить это, – задумчиво сказал Городищев. Мне показалось, что он уже думает о чём-то другом, и даже захотелось немного обидеться. Я отпила глоток горячего чая и поставила стакан на стол.