Гарем для попаданки

Отодвинув кружева, пальцы Тиля, нежные и гладкие, провели по соску, обозначив ореолу, прижали выступающую пуговку плоти, рождая в глубине лона призывные всплески возбуждения.

– Сила эр – мужское начало, – продолжил наложник таинственным шёпотом, лаская мои груди. – Совокупляясь с женским началом – силой ар, она даёт жизнь. В женщине расцветает новый цветок – ребёнок, а в кристалле – свет. Без детей мы умрём, и без света Кристаллов Жизни погрузимся во мрак, а во мраке не может жить ничто и никто.

– Значит… – задыхаясь от охватившего меня томления, продолжила я, – каждую ночь необходимо совокуплять эти две силы?

– Каждую ночь.

И каждое утро кяэрри должен отдать полученную силу Кристаллу, чтобы он освещал наш мир.

– И как ты думаешь, у тебя достаточно силы от первого раза? – спросила я шёпотом не без задней мысли. Тиль довольно быстро понял намёк:

– Чтобы Кристалл светил весь день, нужно хорошенько постараться, а я всё сделал на скорую руку, драгоценная ари! Позвольте мне взять вас ещё раз – и теперь это продлится намного дольше.

– О да-а, – простонала я. Вожделение нарастало – от его умелых пальцев, от близости крепкого и жаркого тела, от картинок, что рисовались в моей голове. Тиль поднял меня на руки и донёс до кровати:

– Позвольте мне показать вам всё, чему я научился, ари Анна.

– О, Тиль… Покажи мне всё!

Мастер-класс, показанный Тилем, оказался премьерой не только для него, но и для меня. С Димочкой у меня такое было лишь пару раз за восемь лет семейной жизни.

В ход пошли и пальцы, и губы, и язык, а потом и восхитительный, всё такой же твёрдый, как арматура, член. Мой новый любовник старался изо всех сил, то и дело поглядывая на меня – посмотреть на реакцию. А я стонала, временами вскрикивая на самом пике, цеплялась руками за подушку, за плечи Тиля, оставляя на них красные полосы от ногтей, я плыла на облаке страсти, которое иногда потряхивало, вскидывая меня до седьмого неба…

Я будто воочию видела наши две силы, соединившиеся на перепутье лона и члена! И радовалась – за себя, за Кристалл, за весь этот чудной мир.

А потом мы уснули, обнявшись, и последним, что я почувствовала в этот вечер, было тяжёлое соболиное покрывало, которое Тиль натянул на меня.

И снился мне странный сон – будто я лечу. Высоко-высоко, над облаками, раскинув руки… А мама всегда говорила, что мы растём, когда летаем. Но расти мне уже некуда, разве только вширь. К чему сон – не понять.