Вифлеемская Звезда

– Просто интересно, раньше хорошо играл, а сегодня – не очень.

Поставили бочку куда надо.

– Тебе потрындеть охота? – нервно и злостно отвечал Сергей.

– Да, нет, в общем-то, нет.

– А не видно по тебе!

– Ты в последнее время какой-то нелюдимый, – подметил Максим, – давай реально книжку про дружбу дам.

– Может ещё нагорную проповедь мне зачитаешь и подучишь меня, нерадивого, всем премудростям жизни, а то я, бестолочь, каких поискать надо, и без твоих необходимых наставлений лоб расшибу о дверной косяк!? – показывал Максиму своё неудовольствие от разговора Колязин.

– Ладно, ладно, ты сегодня не в духе, понял я.

У Сергея действительно разболелась голова, он не знал, как будет ходить на последующие репетиции. Здесь даже сигарета не поможет.

Следующий четверг. Басист расчехляет гитару, саксофонист чистит свой инструмент, Сергей в полной готовности стоит молча и в ужасе ожидает прихода Инессы. Пришёл, однако, Максим в этот раз один. Прозвенел звонок, Раиса Ивановна поинтересовалась, где новая пианистка.

– Она сказала, что приносит извинения, и больше приходить не сможет. – донёс послание ударник.

– Я почему-то так и думала, но ничего, я среди младшеньких в пятницу поищу, они понадёжнее и пищать будут от восторга.

Это Сергея порадовало, но не настолько, насколько он был бы недоволен, если бы она осталась. Эта какая-то грязная смесь из злорадства над Максимом, радостью, что нет причины его дурацкой игры, а также, какой-то печалью. “Почему она ушла? Так ли у неё на самом деле не было времени? Тогда в прошлый раз зачем притащилась? Может причина в другом? А вдруг, она не захотела играть в «Севилье», потому что увидела меня здесь? Из-за меня выходит? Нет, бред какой-то, везде себя приплести надо, будто бы других причин кроме меня не существует”, – вёл самоанализ Сергей.

Как и ожидалось, в этот раз он играл куда лучше и чище. А Максим ему уже в печёнке сидел. Особенно своими: “Я попробую её уговорить, а то с мелкими играть не охота.” Сергей был готов видеть за клавишами кого угодно или отсутствие кого-либо, лишь бы только не Инессу.

Ему повезло, Максиму так и не удалось завлечь девушку на вторую репетицию, а после декабря он уже и не утруждался, ибо Раиса Ивановна нашла какую-то маленькую пухлую очкарку, которая любила обниматься и визжала от восторга, что будет играть с “большунами”. Ей где-то двенадцать, а на вид как большая третьеклашка, которая живёт по соседству с бабушкой и пирожками.