Дворецкий для попаданки

Желательно в том виде, в котором я оттуда попала сюда.

Чай как-то очень быстро закончился, и я пожалела об этом. Был он действительно неплох – совсем не из пакетиков. Лили ждала, что я чем-то обозначу момент окончания ланча, но я молчала, вертя в пальцах накрахмаленную салфетку. Тогда девушка жизнерадостно вздохнула и спросила:

– Быть может, миледи желает переодеться в домашнее платье?

– Да-да, – рассеянно ответила я. Домашнее платье… Халатик, что ли? Викторианская Англия, на которую похожа эта самая Англикерия, носила ли домашние халатики? Или мне действительно надо сменить платье?

Как всё это суетливо…

Со двора послышался громкий требовательный лай.

Я встрепенулась. Боже, я забыла Клауса снаружи!

Вскочив, потребовала:

– Лили, впустите собаку в дом!

Она показалась мне оскорблённой:

– Но, миледи! Ведь вы же сами… Вы же не хотели… Ведь пёс перебьёт посуду и попортит мебель!

– Глупости, Клаус отлично воспитан и, к тому же, не может жить на улице!

– Миледи, но грязные лапы…

– Дайте мне полотенце, и я сама их ему вытру!

– Как можно, как можно? – снова, как на лужайке, запричитала Лили.

 – Я велю устроить собаке будку близ конюшни!

Я хотела было вызвериться на неё, но потом подумала: чего с ней зря болтать? Я же могу сама сходить, открыть дверь и впустить моего лабрадора в наш новый временный дом!

Когда я направилась к выходу, то в зеркало над камином увидела вытянувшееся от удивления лицо камеристки. Что, не ожидала? А вот накоси выкуси.

Клаус торчал на лужайке, лая в воздух.

Он всегда так выражал своё неодобрение, но иногда я не могла понять, что именно не нравится псу. Теперь же я прекрасно его понимала. Украли хозяйку, бросили одного, ни в мячик поиграть, ни подстилки любимой… Я позвала его громко, очень стараясь не визжать:

– Клаус! Ко мне!

Лабрадор сорвался с места и бросился к крыльцу, но не налетел на меня, как обычно делал это – со всей дури, виляя даже не хвостом, а всем телом – а остановился как вкопанный в метрах двух. Снова принялся нюхать воздух в моём направлении.

Я поджала губы, прищурилась. Надо дать ему понять, что это именно я, а не другая тётка, пусть даже пахну и выгляжу совсем не так, как обычно.

Присела на корточки – едва, ибо сразу сдавило в талии, раскинула руки и сказала вредным тоном:

– А кто у нас тут дурик на всю голову стукнутый? Кто у нас хозяйку не узнаёт? Кто хочет кушать? Клаус! Кушать? Кушать, да?

При знакомых словах «дурик» и «кушать» пёс завилял хвостом.