Камень в моей руке

Я глазел по сторонам: ко дню города все здания украсили яркими флагами Ганзейской конфедерации, цветочными кашпо, мигающими огнями гирлянд. Роб смеялся и болтал без умолку, но мне казалось, что мысли его где-то далеко.

– Эй, что случилось? – спросил я напрямик.

Он сразу поскучнел.

– Я завтра уезжаю. Из клиники пришло направление на лечение.

– Вот это да! – я призвал весь свой актерский талант, чтобы хоть как-то приободрить его. – Это же круто! Вот увидишь, и месяца не пройдет, как ты вернешься домой, совершенно здоровый!

– Да… Ты не замечал, так странно бывает: ждешь-ждешь чего-то, прямо дни считаешь, а как придет время, думаешь – да лучше бы ничего и не было, жил бы себе и жил, как раньше?.

.

Я помолчал. Грудь сдавило холодным стальным обручем. Мы оба прекрасно знали, что этот день рано или поздно наступит. Но не завтра, не так внезапно!

– Понимаешь, я не трушу, – в голосе Роба звенела обида. – Просто неожиданно все это. Я думал, закатим грандиозную вечеринку на тринадцатилетие, наконец-то увижусь со всеми в реале… А сегодня утром смотрю – мать вся зареванная, глаза прячет, а на столе письмо лежит с печатью клиники.

Подошла моя очередь, надо ехать срочно.

– Ну, что ж… Зато знаешь, какой мы устроим праздник по поводу твоего возвращения!

Клиника… При одной мысли о ней в сердце заползал противный липкий страх. В рекламных роликах, которые постоянно крутили по люмингу, показывали улыбающихся медсестер в белоснежных халатах, светлые палаты с идеально заправленными кроватями и словно по линеечке постриженные парки, окружающие больничные корпуса.

Все сияло слепящей, хирургической чистотой и навевало смертную тоску. Впрочем, может, это только мой тайный страх? Стоит мне оказаться в медицинском центре на очередном обследовании, как я превращаюсь в полудохлую медузу. Мама считает, что это как-то связано с тем, что у меня с детства непереносимость наркоза и снотворного – тело хоть и деревенеет, но я продолжаю слышать и чувствовать все, что происходит. Так что каждый визит к стоматологу становится средневековой пыткой.

Роб стал уже третьим с нашего курса, кто получил направление в клинику: первым был эпилептик Олаф, потом Ханна с диабетом. Ни один из них пока не вернулся. Своей очереди все и ждали, и боялись. Ходили разговоры, что лечение может затянуться на долгие годы, а то и вовсе сгинешь там без следа. Детские страшилки, словом. Одно было ясно – завтра Роб уедет, и неизвестно, когда мы увидимся вновь.