Камень в моей руке

И по условиям контракта, если в течение первых трех лет его жизни будут выявлены какие-то серьезные наследственные заболевания, я смогу сдать его обратно, и мне выплатят компенсацию всех расходов. И даже неустойку за моральный вред!

– Господи… Да ты живая вообще? Ну, скажи – зачем тебе этот ребенок?! Не мучь ты ни его, ни себя, бога ради…

– Уж кто мучает своего ребенка, так это ты! Тебе прекрасно известно, что с вероятностью девяносто процентов у него разовьется тяжелая неизлечимая форма астмы, он будет инвалидом, не способным содержать себя и уж тем более оплачивать лечение.

– А я верю в оставшиеся десять процентов! И всегда буду верить!

– Не обманывай хотя бы саму себя! И ты, и я прекрасно знаем: он обречен, и гуманнее не затягивать агонию. Если ты действительно его любишь, ты не должна допустить, чтобы он страдал – тем более, что есть масса благотворительных организаций, готовых взять на себя все заботы!

В ответ раздались лишь сдавленные рыдания.

– Убирайся вон, мерзкая ведьма! – заорал я, влетая в гостиную.

– Крис! Ты что, подслушивал под дверью?! – в глазах мамы застыл ужас.

– Убирайся вон! – медленно повторил я, не сводя взгляда с Кимберли.

– Вот-вот, полюбуйся, что за чудовище ты вырастила на свою голову, – прошипела тетка. – Ноги моей больше в этом доме не будет!

Она выскочила из гостиной, как ошпаренная, а я присел на подлокотник маминого кресла и обнял ее худенькие подрагивающие плечи.

– Крис, все, что она тут говорила – это полная ерунда! Мы обязательно победим эту проклятую астму. Ты же сам замечаешь улучшения, разве нет?!

– Конечно, мам! Да я здоров, как бык!

И тут она снова разрыдалась. Ну, вот где логика?

Глава IV

Я живу, вижу и не понимаю, я живу в мире, который кто-то придумал, не затруднившись объяснить его мне, а, может быть, и себе.

Аркадий и Борис Стругацкие. «Улитка на склоне»

Весь следующий месяц я был просто паинькой: до ряби в глазах разбирал сольфеджио, дышал ингаляциями с горькими травами, зубрил неправильные глаголы и даже не шатался ночами по Луне. Все равно Роба услали в клинику, а без него это стало совсем не так интересно. Обидно, что мы с ним даже попрощаться не успели.