Камень в моей руке

– Жарко сегодня, да? Еще только середина апреля, а солнце так и печет.

Грейси ткнула в нужный значок на дисплее панели, и климатизатор дохнул океанской свежестью.

Шло мамино шоу, утренний повтор вчерашней программы, Грейси никогда его не пропускала. Программа была посвящена памяти Эрика Лавгуда, певца и актера, по которому сходило с ума полстраны. Он покончил собой вчера, в свой день рождения, когда ему стукнуло тридцать. И вот в студии собрались рыдающие дамочки всех возрастов и наперебой вспоминали, какой он был талантливый и распрекрасный.

«Гении редко доживают до преклонного возраста, – слегка пригасив свою знаменитую ослепительную улыбку, патетически произнес бессменный ведущий шоу, Генрих Шульман. – Вспомните выдающихся деятелей прошлого – Моцарт, Байрон, Мэрлин Монро… Все они ушли из жизни, когда им было около тридцати. Они остались в нашей памяти вечно молодыми, на пике творческого взлета… И Эрик Лавгуд пополнил этот скорбный список…».

– А Софокл прожил девяносто лет, – невпопад брякнул я. – Древнегреческий поэт, трагедии сочинял. Вчера в лектории рассказывали.

Грейси одобрительно хмыкнула, сосредоточенно помешивая что-то в сотейнике. Только при Грейси я не боялся произносить вслух все те бредни, которые возникали в моей голове – она никогда не станет высмеивать меня, так уж она устроена.

– Погоди-ка… – из чистого любопытства я забил в строке поиска на майджете «гении-долгожители» и с победным видом зачитал целый список.

 – Микеланджело, Гете, Гюго, Вольтер, Ньютон, Толстой, Кант, Циолковский, Эйнштейн…

«Эрик, проявив железную волю, сам выбрал время своего ухода, и недрогнувшей рукой ввел инъекцию, которая разом оборвала его земные страдания…», – продолжал выжимать слезу Шульман.

– Да что он страдал-то? Шикарный особняк, яхта, самолет… Я бы тоже не отказался так чуток пострадать, – шепотом возмутился я.

Грейси не сочла необходимым поддерживать разговор.

Стараясь не вызвать подозрений, я нащупал в ящике обеденного стола пульт и переключил ее в спящий режим. Разумеется, это строжайше запрещено: до достижения тринадцати лет дети должны все время находиться под присмотром взрослых или роботов. Но ради подарка для Роба стоило нарушить пару замшелых правил.

С сожалением стянул с запястья майджет, отправил маме сообщение: «Устал после лекций, посплю часок» и перевел в режим «не беспокоить».