Золотые земли. Птицы Великого леса

Пропала моя Жегота без вести, даже похоронить её по-божески не могу. А она мне везде видится, в каждой девушке. Однажды, клянусь, мне показалось, что я увидела её как живую вместе с княжичем Вячеславом. Но… куда моей Жеготе до княжича?

– Может, ещё найдётся, – без особой надежды сказал Милош. – Девушки порой сбегают из дома с хлопцами.

– Дай бог, – осенила себя священным знамением женщина. – Так что уж, соколик, – она отёрла руки о передник, поднимаясь из-за стола, – помоги княгине Фиофано, спаси её дочку. Нет хуже горя, чем терять родных детей.

– Княжне уже лучше, теперь она выздоровеет, – заверил Милош.

Уголок губ Лады дёрнулся.

– Вот и хорошо. – Она собралась уходить, но задержалась, спросила: – Не позвала тебя княгиня Фиофано на службу?

Милош пожал плечами. Он и сам надеялся получить приглашение, но Фиофано обещала позвать его ещё только раз, чтобы проверить здоровье княжны Мирославы.

– А должна? – спросил он и откусил от второго пирожка, тот был с капустой.

– Её сын Ярополк Снежный взял же к себе лесную ведьму. Я подумала, что и мать будет рада держать рядом с собой чародея. Да хотя бы назло новой Великой княгине.

– А что с ней?

– Говорят, Ярополк не только на службу взял лесную ведьму, но и в полюбовницы, – Лада шмыгнула носом. – Она девка молодая, сильная, княгиня Гутрун её, верно, всей душой ненавидит.

– Ты что несёшь, дура? – точно из-под пола рядом вырос Ачим.

– Мать свою – ведьму дури, а меня не смей, – хмыкнула Лада.

– Думай, с кем говоришь, – напомнил жене мужик.

– С дураком ратиславским.

– Видать, и вправду дурак, раз на тебе, рдзенке, женился.

Хозяйка фыркнула, забрала пустую кружку из рук Милоша и ушла на кухню.

Ачим проводил её хмурым взглядом и обратился к чародею:

– Свинины, тушённой с капустой да с морковью не желаешь?

– Отчего же, очень даже желаю, – сказал Милош, а самому уже стало жалко денег. Неизвестно, когда ему снова удастся заработать, а что награда от Фиофано, что честная добыча от Часлава могли пригодиться в будущем для чего-то другого, большего.

Но Ачим уже ушёл, и Милош остался один. Он угрюмо уставился на потёртую столешницу, пересчитывая мысленно свои сбережения и отгоняя проклятые, навязчивые, точно мухи в летнюю жару, мысли о Даре.

Значит, она была в Лисецке, служила князю и, быть может, не только её чародейский дар впечатлил Ярополка.