Посмотри, наш сад погибает

Яркий закатный свет ослепил Велгу, и она прикрыла рукой лицо, но князь, кажется, понял её иначе.

– Не бойся, дитя, – раздался мягкий голос.

– Я вовсе не боюсь, – нахмурившись, пробормотала Велга.

Она и вправду не боялась, пусть смотреть на князя и было неприятно.

И она точно не была ребёнком. Прошлым вечером она вышла замуж. Да и князь был всего лет на пять старше Велги. Когда он женился, то выглядел совсем мальчишкой. Кумушки в Старгороде потешались над престарелой Далиборой, которую ему сосватали.

И дело было не только в облике юного князя. Люди верили, что он проклят. Иначе как мог в благородной семье Белозерских родиться такой ребёнок? Горбатый, с разными глазами, с длинным некрасивым лицом и бледной, точно лён похоронного савана, кожей.

И вот он стал Старгородским князем.

– Подойди ближе, дитя, – голос Белозерского звучал так маняще, что противиться ему не было сил.

Прежде они никогда не разговаривали, Велга встречала князя только во время службы в храме. При ярком свете сотен свечей, среди горделивых бояр, рядом со статной женой, князь, клонившейся к земле под весом горба, с трясущейся рукой, едва способной удержать свечу, казался невыносимо уродливым.

Из-за усталости и голода, или из-за мягкого закатного света, или потому, что князь сидел в кресле, и рост и горб его были теперь не так заметны, но теперь князь не вызывал того же отвращения, что обычно.

Медленно, чувствуя головокружение, Велга подошла, щурясь на солнце.

– Да озарит Создатель твой путь, – проникновенно, точно Пресветлый Брат, произнёс голос, озарённый золотым свечением. – Присядь, дай мне тебя хорошенько рассмотреть.

Не будь он так уродлив и женат на её тётке, Велга бы смутилась такого пристального внимания, но воспринимать князя так же, как всех остальных мужчин, казалось невозможным, и потому она смело опустилась на колени перед ним, и вправду точно перед Пресветлым Братом.

Один глаз его был чёрным, другой серо-голубым. Мягкий свет падал на лицо с длинным острым носом, и казалось, будто золотые искры плескались в глубине его чёрного глаза. На тонких губах играла лёгкая улыбка.