Посмотри, наш сад погибает

– Господица Велга, – он весело подмигнул, кивнул вместо поклона и с травы встать даже не подумал.

Отец не сдержал улыбки и развёл руками:

– Так хорошо у нас в саду, что лендрман Инглайв не удержался вот, решил отдохнуть.

– Да и вам бы советовал присесть рядом, господин Кажимеж, – щурясь на солнце, предложил гость.

Велга переглянулась с отцом, тот в ответ пожал плечами и смешно пошевелил усами.

– Я бы так и сделала, – сказала Велга, расправляя подол, – если бы не старалась вести себя почтительнее при лендрмане.

Осторожно она опустилась на траву, усыпанную белоснежными лепестками. Над головой качались ветви, и было слышно, как тихо жужжали пчёлы, перелетая с цветка на цветок.

Довольно виляя хвостом, Рыжая тут же легла рядом, положила голову ей на колени, заискивающе заглянула в глаза, мол, чеши. Велга брезгливо погладила собаку по макушке.

– Ты же наполовину скренорка, а не лойтурка, господица, – сказал Инглайв. – Мы, скренорцы, любим жизнь.

Глаза у него были удивительно голубые, чистые, яркие. В такие глаза можно было бы влюбиться, особенно когда они искрились весельем. Велга задумалась, были ли такие же прекрасные глаза у её жениха.

– И все скренорцы так рассуждают о приличиях? – она склонила голову набок, и из косы её выбилась прядь, упала на плечо.

Она не стала поправлять волосы.

– Те, кто реже бывает в Лойтурии и Империи.

Глазами Велга скользила по наряду Инглайва. Она подметила и скренорский скрамасакс, и императорское кайло на пуговицах.

– А ты бывал в Империи?

Он проследил за её взглядом:

– Это? А, не, по наследству достались.

– У тебя в предках император? – Велга широко распахнула глаза.

– Ох, дочка…

А Инглайв расхохотался. Улыбка у него оказалась белая, красивая. Жалко всё же, что он не был её женихом.

– Я на четверть троутосец, но, конечно, не из императорской семьи.

– Ох да, – искренне вздохнула Велга. – У меня веснушки по всему лицу, и нос вечно облезает…

– Дочка… – Отец по-прежнему топтался рядом и садиться, кажется, не собирался. Велга догадалась: он боялся, что встать у него уже не получится.

Она помнила отца другим.