Золотые земли. Его забрал лес

Водяной

Много курит

Соблазняет девок и утаскивает под воду

Любит играть в кости

В волосах и на одежде тина и водоросли

В отличие от русалок это не утопленник, а вполне себе обитатель озёр и рек. Никаких упоминаний о насильственной смерти водяного я не встречал. Вопрос, кем тогда становятся мужчины-утопленники?

У Бездонного озера я оставался до самого обеда, но даже вернуться за мной сам отец не смог, потому что оказался, как сейчас подозреваю, слишком пьян, и приехал мой кузен, который к тому же ещё и выпорол меня за то, что я потерялся.

Стоит ли говорить, что в дальнейшем я всегда старался придумать отговорку или притвориться больным, чтобы не ехать на охоту? Впрочем, это не спасло от того случая с волком…

Так вот, несмотря на свою ненависть к дикой природе, я пошёл вместе с Кларой, желая увидеть другие домовины. В конце концов, заходить глубоко в лес было не нужно, а опасность в виде сбежавшего пациента миновала. Бояться, казалось, нечего.

Следы волчьих лап на снегу, что не успел растаять, заранее нас насторожили.

– Выглядят свежими, – произнесла Клара. – Снег выпал ночью…

– Думаю, они уже далеко убежали, – попытался я подбодрить девушку, хотя и мне самому стало не по себе.

Но стоило увидеть третью домовину, как я обмер на месте и позабыл про волков, сумасшедших и вообще про всё на свете.

Нет, это всё, конечно, может быть просто совпадением. Чтобы не сойти с ума и не увязнуть окончательно в своих фантазиях, в глупой, наивной вере в чудесное, я должен, обязан искать тому логическое объяснение.

Но в Курганово я нашёл каменную плиту, какую видел тогда около волчьей пещеры. В ночь моего похищения она была сильно заметена снегом, но я вернулся позже, спустя много лет. На поиски ушёл не один месяц, и пришлось нанять проводника. Отец радовался моей увлечённости. Он считал, сын наконец-то проникся охотой. Пришлось даже подстрелить оленя, чтобы поискам не помешали и было похоже на то, что я действительно рыскаю по лесам с ружьём наперевес.

На самом же деле я, словно помешанный, лазил по горам днями напролёт, пока наконец один старожил не вспомнил о «проклятом камне». Почему камень тот проклятый, он так и не объяснил, зато подсказал, где его искать.

Всё было почти как в моих детских воспоминаниях и всё же иначе. Стояла поздняя весна, и лес ожил яркой зеленью и пением птиц, когда мы с проводником добрались до пещеры.