Золотые земли. Его забрал лес

– Стоять здесь, Микаэль, – велел доктор и с щелчком взвёл курок.

Я дёрнулся от звука, подался назад, и под моей пяткой что-то хрустнуло. От звука меня передёрнуло, и невольно взгляд устремился назад, туда, где за листвой скрывалась закрытая дверь. Выход был совсем близко. Но там – в аллеях графского сада – оставалось чудовище. Здесь – в чудесном заморском саду – лишь невидимая тень ужаса.

И всё же доктор достал револьвер. Он знал, что есть чего опасаться. Я тоже знаю это теперь. Но тогда воображение, проклятое воображение, что мучило меня с самого детства, что изменило всю мою жизнь, что вырвало меня из дома и побудило отправиться на эти болота… оно снова обмануло меня.

И откуда-то из глубин моих воспоминаний, из самых страшных, диких, чудовищных снов, раздалось:

– Mоj wilczek.

И клянусь, я увидел её. Ведьму-волчицу. Не посреди заснеженного леса и каменных валунов, не в пещере, а среди пышных цветов, чьи ароматы кружили голову.

Она выглядывала из-за листвы. Бледная, нагая, седая.

– Mоj wilczek, – повторила она. – To ty[8 - Мой волчонок. Это ты (польск).].

Это было похоже на удар по голове. Ноги подкосились. Я попытался схватиться за край кадки с растениями, но руки безвольно подогнулись.

Как вдруг кто-то ударил меня по затылку. Я нырнул назад, и перед глазами закружился стеклянный потолок, и расплывчатый жёлтый круг солнца за редкими облаками, и верхушки деревьев, и цветы, цветы.

Меня подхватила неведомая сила и плавно опустила на пол. Померк свет. Я остался лежать, задыхаясь от душного аромата заморских цветов. Как вдруг запахло собачьей шерстью. Нет. Волчьей. Я помню, до сих пор помню этот запах.

По груди скользнуло что-то тёплое, лёгкое, и на бёдра сверху кто-то опустился. Не старуха. Кто-то другой. Я знал это даже ослепнув. А шеи коснулся холод. Я замер, и кровь в голове застучала так громко, что, казалось, можно было оглохнуть.

– Он воняет, – послышался в стороне голос. Я узнал его даже спустя одиннадцать лет. Я не мог его забыть. Ведьма-волчица. Если я окончательно не сошёл с ума, то, клянусь, это была она. – Железом и камнем. Городом.

Перед моими глазами всё ещё стояла чернота, тело не слушалось. Но я ощутил, как вес с бёдер чуть сместился, и некто – некто, от кого пахло хвоей, землёй и шерстью, – наклонился к моему лицу. Щеки коснулась прядь чужих волос.