Под кожей – только я

 – Слишком долго относились к ним с преступной снисходительностью. Как к приблудному псу, крадущему объедки из мусорных баков – он казался настолько жалким, что не хотелось тратить время на то, чтобы пристрелить его. Но мир меняется. На западе сгущаются тучи. Искры уже сверкают в воздухе. Это как смертельный вирус: невозможно предсказать, кто подхватит лихорадку и свернет на кривую дорожку. Мы должны гарантировать безопасность для своих людей.

Повисло молчание, и с каждой минутой тишина становилась все более зловещей.

– Что… кх-м… Что конкретно вы предлагаете, мессер? – проскрипел старческий голос.

– Ганзейскому союзу необходима еще одна армия. Внутренняя. И программа по переселению некоренных ганзейцев из крупных городов на приграничные территории, которые за долгие годы войны фактически превратились в безлюдные, выжженные пустоши.

Его страшные слова утонули в море возгласов – возмущенных, одобрительных, изумленных, встревоженных.

– Эта необъявленная война уже развязана. И не мной. Мой сын, Тео, был похищен бандой выходцев из арабских стран, которые промышляли грабежами и разбоем.

И снова – всплески хлопков, крики, грохот опрокинутых стульев.

– Давай выбираться. Что-то я уже задыхаюсь, – сдавленным голосом прошептал Тео.

Отряхиваясь от пыли, он выглядел странно смущенным, словно только что они подслушали постыдный секрет отца, который бросал тень на победительный образ мессера.

– Что это было? Теперь он что, собрался воевать против жителей Ганзы с неправильным цветом кожи и нечистым выговором?

– Нет, что ты! Вряд ли он имел в виду именно это.

– А что же, Тео, если на это? Ты зря пытаешься выгородить его – у меня нет и не было никаких иллюзий на его счет.

– Никого я не выгораживаю! Все это – пустые разговоры. Я же говорил: соберутся генералы, покричат, выпустят пар и разойдутся.

– Что-то мессер не показался мне человеком, который бросает слова на ветер, – задумчиво ответил Лука.

Но Тео явно стремился поскорее свернуть разговор с опасной колеи.

– Пойдем. Уже, наверное, страшно поздно. Хотя… раз уж мы оказались в этой части дворца… Ты не против еще немного задержаться?

Лука только усмехнулся.

– Да я готов хоть дрова колоть, лишь бы за зубрежку идиотского трактата не садиться.