Под кожей – только я

– Ах, да, сегодня же встреча совета семи семейств. Я и забыл совсем. Тогда отец вряд ли освободится раньше полуночи.

– Интересно, что они будут обсуждать там, на совете?

– Войну. Как обычно, – равнодушно пожал плечами Тео. – Если в комнате набивается с десяток людей в погонах, разговор всегда идет только о войне – прошлой, настоящей или будущей. Покричат, выпустят пар, а потом раскурят сигары и устроят попойку.

– Верно говорят: у взрослых свои игрушки. Вот бы взглянуть хоть одним глазком.

– Ты серьезно? Это же скукотища.

Но если тебе и вправду интересно, я могу провести через кроличью нору.

– Что?

– Знаешь, а и правда, пойдем! Это будет даже забавно. В детстве я обожал эту игру – мог прятаться целыми днями. Вольф приходил в ярость и готов был разобрать весь дворец по кирпичику!

Следом за братом Лука взлетел по парадной лестнице и, пройдя через длинную анфиладу залов, свернул в неприметную боковую дверь. Низкий диванчик на кокетливо изогнутых ножках, затянутый в серый полотняный чехол, этажерка и несколько колченогих разрозненных стульев сиротливо жались к стенам, словно опасаясь быть раздавленными королевским ложем – оно занимало практически все пространство комнаты.

На высоченной перине с комфортом могли бы улечься пять человек разом. Оставалось загадкой, как великаний альков оказался в этой комнатке: он не вписался бы в дверной проем, да и просто для того, чтобы сдвинуть его с места, понадобилась бы армия слуг.

– Здорово, правда?! – глаза Тео так и сияли детским восторгом.

Он подпрыгнул и ловко уцепился за перекладину, к которой крепился пыльный балдахин из бордового бархата с тяжелыми золотыми кистями.

– Ну же, давай! Что застыл?

Лука всем весом навалился на одну из угловых опор, чтобы подтянуться, но та даже не скрипнула. В узком зазоре между верхней балкой алькова и потолком виднелся темный вентиляционный лаз. Лука полз в полной темноте, глотая комья паутины и пыли и уворачиваясь от подошв кроссовок Тео, которые мелькали совсем рядом с его лицом.

– Ни звука! Здесь слышимость – как в венской опере, любой шепоток разносится.

Вдали послышались смутные голоса. Тео здорово лягнул Луку прямо в лоб и сам же возмущенно шикнул. Затаив дыхание, они проползли еще немного, чувствуя себя настоящими заговорщиками.

– Мы слишком долго пребывали в иллюзии, что война идет где-то далеко, на побережье, и эта волна не докатится до сердца континента.

Лука узнал голос мессера, уверенный и твердый.