Под кожей – только я

Лука вполне довольствовался ролью статиста в разворачивающемся на его глазах спектакле. Мессер, казалось, не замечал его, словно он превратился в одну из безмолвных статуй.

– А я только-только прилетел и дай, думаю, загляну в хранилище, найду подходящее местечко для новой находки. Взгляни, Вольф: редкая удача.

Мессер бережно достал из свертка керамическую статуэтку совы, облупленную и невзрачную. Его глаза сияли восторгом, как у ребенка, заполучившего новую игрушку.

– Коринфский арибалл[7 - Коринфский Арибалл – древнегреческий сосуд в виде небольшой совы размером в 5 см, символического животного богини Афины, созданный для хранения ароматического масла.

– Эм-м… замечательная вещица, – тактично заметил Вольф.

– Все время забываю, что мой хост абсолютно не способен оценить подлинную красоту.

Мессер поставил статуэтку в один из застекленных стеллажей.

– Ну, ради созерцания какого шедевра вы пожертвовали драгоценными минутами сна? – он выхватил из рук сына портрет и помрачнел.

– Да, кажется, – безучастно ответил тот, стоя за его плечом, как каменное изваяние.

– Запереть такую красоту в темном подвале – просто кощунство, вам не кажется? – запальчиво произнес Лука.

Мессер медленно перевел взгляд него, словно только сейчас обнаружив присутствие Луки.

– Этот портрет мог бы висеть в фамильной галерее, если бы безрассудство Анники не поставило под удар будущее семьи.

Лука почувствовал, как в его сердце закипает злость на этого напыщенного, самодовольного болвана.

– А разве это не так?

– Люди априори не на равных. Даже два голых младенца, появившиеся на свет в один и тот же день. Потому что один – крепыш, который будет кричать, пока не добьется своего, а другой – хилый комок мяса, способный только поскуливать. И чем старше они будут становиться, чем ярче будут проявляться задатки, заложенные генетикой, чем заметнее будет сказываться разница в воспитании и окружении, тем сильнее будет расти разница между ними, превращаясь в непреодолимую пропасть.

Лука набрал воздуха, чтобы возразить, но Вольф что-то шепнул на ухо мессеру.

– Что ж, это, пожалуй, действительно не самое удачное время и место для долгих разговоров, – хмыкнул мессер.

Вольф поспешно выпроводил их из хранилища.