Под кожей – только я

Увидев драндулет, он отбросил в сторону недокуренную сигарету и что-то сказал вооруженным громилам, которые ждали у дверей склада. Один из амбалов рывком поднял на ноги подростка, чье лицо, как и у остальных, было закрыто черной балаклавой.

Лука огляделся. Огни города остались где-то далеко. Затхлая вода канала воняла водорослями и тухлыми яйцами. На маслянисто отсвечивающей глади покачивалась ржавая посудина, накрытая замызганным брезентовым тентом, в котором зияли прорехи с обгорелыми краями. «От выстрелов?», – подумал Лука.

– Мир-я, Ибрагим, – почтительно произнес Флик, но осекся, наткнувшись на холодный взгляд родственника.

Как видно, внезапно объявившийся «дядюшка» собирается разгрузить не свой склад, – догадался Лука.

«Интересно, как он намеревается открыть биометрический замок? – размышлял он. – Ворота крепкие, петли утоплены. Разве что снести взрывчаткой?.. Но полицейский дрон сразу засечет и передаст сигнал в дежурную часть…» Как ни странно, страха и тревоги не было – наоборот, когда смутные подозрения подтвердились, Лукой овладела холодная собранность.

По знаку Ибрагима один из громил ухватил прихрамывающего подростка в балаклаве за плечо и толкнул к запертым дверям склада. Тот повозился немного, замок тихо пиликнул, и створка сдвинулась в сторону, приоткрыв темный проход.

Сигнализация на складе была старая – видимо, хозяин не слишком беспокоился о сохранности имущества. Так что Ибрагим легко перекусил провода клещами… Лучи фонариков выхватили высоченные ряды паллет, и Флик невольно присвистнул.

– Джекпот, парни, – осклабился Ибрагим.

Мальчишки и пара амбалов выстроились в цепочку, чтобы перебрасывать коробки, которые оказались не слишком тяжелыми. Ибрагим вальяжно развалился на одном из тюков и закурил.

Спустя час просевший под весом груза катер отчалил, и перед следующим рейсом Ибрагим разрешил устроить маленькую передышку. Лука и Флик, как и другие мальчишки, уселись прямо на затоптанном полу посреди разоренных рядов паллет.

– Эй, Флик, – прошептал Лука. – Смотри.

Он направил луч фонарика на маленькую черную эмблему, отпечатанную на одной из коробок.

– Это же…

– Ш-ш-ш!

Даже последнему бродяге в Гамбурге хватило бы беглого взгляда, чтобы распознать фамильную печать семьи Вагнеров. Этот знак чернел едва ли не на каждой вывеске в городе: на дверях магазинов, аптек, банков, похоронных бюро, на бортах аэротакси и полицейских патрульных машин.