Под кожей – только я

Снежинка?

Когда Шлак произнес издевательское прозвище, которым наградил его Хьюго из-за светлых, почти белых волос, Лука мучительно покраснел.

– Лука, господин Шлак.

– Что ж, запомню. В моей бригаде освободилось место подрывника. Ты можешь его занять.

– Спасибо, господин Шлак. Я доволен своим местом.

– Подумай до завтра. Дважды не предлагаю, – кивнув на прощанье, Шлак отошел.

– Ты голова-теряй? – зашипел, вцепившись в рукав Луки, ошарашенный Флик. – Это же шанс! Паек – сам-три, руки кровь-рви-нет, спина боль-гни-нет.

Беда-забудь, иди-свисти.

– Флик, потом, – оборвал его Лука. – Жуй-молчи.

Приятель уткнулся носом в тарелку и засопел, но его обида, как уже не раз убеждался Лука, редко длилась долго. Вот и сейчас он, привалившись к его плечу, зашептал с заговорщицким видом.

– Ты-ночь-как?

– Вообще я выспаться надеялся. В последние пару месяцев всякая ерунда снится, сил уже нет. А что?

– Слушай, дело есть. Ящики-таскай – десятка-держи. Брат-зови, обман-нет.

– Брат? – переспросил Лука. Он помнил, что при первом знакомстве Флик хвастливо сообщил, что он – единственный сын, которого бог даровал родителям после восьми глупых и бестолковых дочерей.

– Дальний брат, по крови матери.

Лука вспомнил, как пару дней назад, когда все расходились после смены, рядом с ними резко опустилось аэротакси, которое в этом районе увидишь нечасто. Стекло медленно опустилось. Хорошо одетый господин поманил Флика пухлым пальцем, на котором сверкал золотой перстень с крупным зеленым камнем.

Тот подбежал и быстро забормотал что-то, склонившись в поклоне, как перед наследным принцем. Лука мысленно усмехнулся, глядя на этот спектакль, и поймал себя на том, что испытывает странную, необъяснимую неприязнь к богатому родственнику друга.

– Дело-тьфу. Два-час, много-три – и весел-гуляй, деньги-карман, – горячо убеждал Флик.

Лука нахмурился. Он частенько подрабатывал на разгрузке барж в порту. Живые деньги, не талоны, да еще и целая десятка – щедрая плата за несколько часов работы.

Но на сердце скребла неясная тревога.

– Деньги-хорош. Но я пас.

– Сам-голова, брат, – Флик старался сохранять невозмутимый вид, хотя Лука видел, что отказ друга его огорчил. – Сон-нет – приходи. Около Зелен-Конь, в два.

– Мир-я, – крикнул Лука, скидывая тяжелые запыленные ботинки. С большой кухни доносилось уютное шкворчание масла на раскаленной сковороде, а еще сытный дух оладий из картофельной муки.