Сквозь сияние мерцающих звезд

Подобные вещи всегда будоражат воображение. Это были чудеса на пороге дома.

Мы шли, перебрасываясь короткими фразами. Совершенно неожиданно, позади послышался стук копыт по земле. Цокот становился все громче и громче. Это лошадь, несомненно, она, приближается к нам. Практически одновременно, я и Хилда обернулись. На белогривом скакуне, снежным бликом посреди громадного зеленого ковра, к нам мчалась Ирма. Сердце мое замерло в груди. Я придержал лошадь, развернул ее мордой к летящему, как молния, скакуну.

– Вы же попрощались, – сказала в некотором недоумении Хилда.

Я ничего не ответил. Лошадь фермерской дочери остановилась, заржав и встав на дыбы, в нескольких метрах от меня, после чего Ирма спрыгнула на траву. Я поспешил навстречу к девушке.

Сразу же, даже ничего не говоря, ни единого слова, Ирма протянула мне что-то в своей ладони. Я увидел, что это. В ее ладони был кулон. Круглый, красный кулон, который она носила почти всегда и который с ней вот уже много лет. Это ее единственное украшение.

– Ирма…

– Возьми его, – сказала девушка. – Пожалуйста. Я хочу, чтобы у тебя оставалась память обо мне.

– Я и так буду помнить тебя. Всегда. Я…

– Возьми, – повторила Ирма. Я понял, что отказать не получится. Да я и не собирался отказывать. С чувством благоговения, я взял протянутую мне вещь. Совсем небольшую, чуть более дюйма в диаметре. Красного цвета, а внутри изображение Солнца, распускающего свои лучи во все стороны.

– Спасибо… – прошептал я, ощутив твердый ком в горле.

– Я надеюсь, – я понял, что Ирме очень непросто говорить. – Что этот кулон будет напоминать тебе о доме. И обо мне.

– Конечно, – я прижал вещь к собственной груди. – Он будет. Всегда.

В следующий миг, Ирма заключила меня в свои теплые и нежные объятия. Тогда я и понял, что вот это настоящее расставание. Не то, что было на ферме. Я сдержал слезу, которая готова была в любую секунду скатиться по щеке. Я не хотел, чтобы Ирма увидела.

– Мы еще увидимся, – сказал я. – И у меня будет много историй, чтобы рассказать.

– Я надеюсь.

Вот так мы и попрощались. Она вернулась на своего белогривого скакуна, пустила лошадь галопом. Постепенно, оба удалялись, мчась, как свободный ветер над весенней равниной. Стоя спиной к Хилде и глядя вдаль, я поцеловал медальон.