Награда ярла Бьорка

Бьорк цепко осматривал толпу, приближаясь к постаменту, его взгляд мазнул по мне и застыл. А дальше…В черных раскосых глазах Хотборка полыхнуло столько презрения и злобы, что я тут же отвела свой взгляд, не выдержав. Я понимала, что он скорее всего не будет рад меня видеть, но не настолько же…Больше я на него не смотрела. Хватит.

Я теперь ему не бесправная рабыня. Я умею, и уже неплохо, управлять своей тьмой и превращать её в благую силу. Я – свободная уважаемая женщина. Он может ненавидеть меня, сколько душе угодно, мне все равно.

Наконец Бьорк заговорил, а я тут же вся обратилась в слух, пытаясь с помощью силы уловить каждое слово.

– Что ж, Кархет…В любом случае я не чувствую себя достойным пока кресла конунга, я ярлом- то стал – и года ещё не прошло…И потому я и не стремлюсь…

Я невольно улыбнулась и покачала головой, прикрыв глаза – так легче было сквозь стоящий вокруг гам улавливать оттенки глубокого хрипловатого голоса Хотборка.

– Но, – продолжил Хотборк, резко меняя тон с задумчивого на деловой, – Если тебе важно моё заверение, что не буду я бороться за кресло конунга, то я, так и быть, его тебе дам.

И тут в его голос пробрался яд, а я вздрогнула и распахнула глаза, когда поняла, что Бьорк повернулся в мою сторону и смотрит теперь в упор.

– Хочешь, даже поклясться могу перед твоей Вейлой…– Бьорк насмешливо изогнул бровь, но черные глаза впились в меня будто два гарпуна.

– Накинешь на меня удавку клятвы, ведьма? – тише с вызовом добавил, подаваясь ко мне через стол.

– Тебя жизнь ничему не учит, Хотборк. Так скучно живётся без петли на шее? – неимоверных усилий мне стоило произнести это холодно и не отводить глаза.

Внутри будто плавилось всё. Бьорк так легко отбрасывал меня назад. Во время, когда он был чуть ли единственным якорем, опорой во всём это чуждом мире. Где без него жить было бессмысленно и страшно.

– Твоя петля будет самая нежно – любимая, Хель…– вкрадчиво заверил меня Бьорк, опускаясь до интимного полушепота.

Я хотела бы съязвить в ответ, но… Просто застыла, смотря ему в глаза. Сердце то замирало, то начинало сбивчиво грохотать. Играть вдруг расхотелось. Он завтра уплывет уже. И это очень хорошо.