Мой самый-самый бывший.

– Может не такая уж она была другая, – хмыкаю дрогнувшим голосом, обнимая себя за плечи.

– Точно не смотрела на меня как на кусок дерьма, – парирует муж ровно.

– Может ты просто повода ей не давал? – выгибаю бровь.

У Сашки опять в глазах мелькает что-то. Злое, почти безумное. Такое сильное, что прорывается даже сквозь плотную маску отстранённости на лице.

– Может тебе просто уже пойти и поискать кого-нибудь посолиднее и перестать трахать мне мозг? – скалится в беспечной усмешке.

– Хочешь развестись? – немеющими губами интересуюсь я.

– Это ты походу хочешь,– пожимает Сашка плечами, продолжая болезненно улыбаться, – Наверно, мечтаешь успеть получше найти, пока песок на посыпался, а, Кис? Уже ведь не двадцать, да?

Я сама не понимаю, от чего его голову вдруг резко мотает вправо, а у меня начинает нестерпимо жечь ладонь. Хлесткий звук пощечины словно застревает в пространстве, множась с каждой секундой. Застываю в моменте в шоке от самой себя.

Да, мы часто ругаемся, но такого не происходило никогда…

Сашкина рука взмывает в ответ к моему лицу на автомате, но застывает в воздухе на полпути, и он вперяет в меня непроницаемый взор. Медленно касается пальцами розового пятна на своей заросшей щеке. Трет его, словно до конца не веря, что оно там появилось.

– Какой-то новый уровень, да, Лиз?

Вместо ответа закрываю глаза. Именно сейчас его взгляд вынести совершенно невозможно. Лицо горит, ладонь горит.

Лиза

В нашей спальне так тихо, что я кажется слышу, как шумит моя кровь, бегущая по венам. Электронные часы на прикроватной тумбочке показывают 02:34.

Сашки нет.

Не то, чтобы ему некуда было пойти в собственном гостиничном комплексе. И я даже отлично знаю все места мужниных гордых одиночных ночевок, но все равно это невероятно бесит. Каждый раз.

Чуть что – он в кусты. Трус…

Я вот не ухожу никогда.

Рвано всхлипываю, пялясь сухими воспаленными глазами в звездное небо за приоткрытым окном. Мне так одиноко и тревожно, что хочется взвыть на луну. Каждый раз, когда он так сваливает после ссоры посреди ночи, мне кажется, что этот раз – последний. И такая паника накрывает. Липкая, всеобъемлющая, животная. Мне страшно.

Я не представляю жизнь без него. И вместе с тем с ним вот так дальше тоже плохо представляю.