Писатель из Руара

– Я должна поблагодарить вас, мсье Албиони, моя дочь… ей стало лучше! И мне тоже! Прошу, возьмите это, в знак моей бесконечной благодарности! Свет вашей лампочки спас две жизни, и обе они благодарны вам!

– Милая дама, вам нечем отплатить мне. – улыбнулся в усы старый хозяин театра. На что женщина достала из свёртка старый ночник в виде симпатичного рыжего ёжика. Полустёртые глазки-бусинки радостно улыбались, эмаль на круглом пузике слегка потрескалась от времени. Было видно, этим ночником много пользовались.

– Когда мне было грустно или снились кошмары, бабушка всегда включала этот ночник, и всё сразу становилось хорошо. Он не такой яркий, как ваши огни сцены, но вдруг он тоже сможет стать одним из них?

Албиони величественно поклонился леди, и поставил ночник на место вывернутой лампочки. Стеклянная фигурка ёжика засветилась ярчайшим золотым пламенем, сравнявшись с остальными театральными огнями.

– Если бы каждый из ваших гостей принёс бы пусть даже самый маленький светильник… – начала женщина, но мсье Албиони мягко прервал её жестом.

– Нет. Многие пытались приносить свои светильники, чтобы найти замену перегоревшим лампочкам, но пока что… кроме вашего прижился только один, вот этот. Его историю позвольте умолчать, но помните: она тоже досталась мне от доброго человека. Редки, очень редки случаи, когда душа способна исцелять. Но давайте продолжим разговор чуть позже. Наступает время представления, шоу должно продолжаться.

Шоу должно продолжаться, и пока горят огни сцены, театр будет жить.

***

Прошло несколько лет. Эпидемия закончилась, Руар зажил своей спокойной размеренной жизнью, но даже в таком тихом городе случаются беды. В один из вечеров случился пожар. Страшный пожар, что оставлял мёртвый прах от домов, и тех, кто не успевал их покинуть. Столбы огня гудели адским оркестром… Богачи спасали своё состояние, сбрасывая в почтовые порталы драгоценности и шёлковые денежные ленты. Это был настоящий хаос, которого Руар не видел за всю свою долгую жизнь.

Многие встали с вёдрами и огнетушителями именно здесь, на углу улицы и переулка. Огонь перекинулся на крышу театра Албиони, и уже начал пожирать верхние этажи. Не помогли даже противопожарные гранаты, что были принесены военными вопреки уставу, разрушительная стихия разгулялась не на шутку.

Мсье Албиони стоял и спокойно смотрел, как пламя пожирает само олицетворение его жизни. Огонь уже уничтожил третий этаж, где располагались антресоли с реквизитом.