Мой чёртов Дарси

Каролина ему нравилась внешне, устраивала в постели, но ее собственнические нападки, прорывающиеся все чаще, начинали сильно раздражать. Похоже, пора избавляться от столь долго верно служившей пассии. Иначе скоро и до сцен ревности дойдет, а этого он точно не выдержит.

Существовало три вещи, которые Дарси не мог переносить в женщинах: глупость, истеричность и холодность в постели, как было с его покойной женой Эллой, храни Господь ее душу. К сожалению, выходило так, что хотя бы одна из этих черт да присутствовала в кандидатке на, с каждым годом все более черствое, сердце виконта.

Если девица была умна, то обязательно заморожена как снежная королева. Г оряча, так могла всю посуду в доме перебить или слезами залить дорогой персидский ковер. Держит себя в руках, но и двух слов связать не может, а лишь мычит что-то невразумительное про сонеты в альбоме да погоду в сентябре.

Но Дарси уже давно перестал переживать по этому поводу, распробовав жизнь обеспеченного холостяка с высоким положением. Когда ты знатен и богат, люди даже сплетничают о тебе с придыханием, превращая в добродетели то, что в другом, менее обласканном судьбой, джентльмене бы яро осуждали.

Впрочем, виконт и не делал ничего сверхпредосудительного. В дуэлях замечен не был. Честных девушек не порочил, а скорее избегал как чумы. Любовницы… А у кого их нет? Да и все они были довольны своим положением. На службу ходил исправно, а арендаторы его были сыты и опрятны, процветая. Возможно, ему стоило бы быть иногда помягче в суждениях своих и оценках, но кто не без греха.

Так что лорда Дарси уважали и принимали везде. В связи с чем ему повезло оказаться в узком кругу самых завидных женихов Британской империи. Что последние лет пять стало большой проблемой. Стоило Дарси появиться в гостиной или на балу, как он тут же был окружен стайкой юных алеющих дев в белоснежных скромных платьях и их кудахтающими мамашами. И даже острый язык не всегда спасал. Да и отец, граф Уорхолл, которого Дарси глубоко уважал, все чаще, жалуясь на слабое сердце, причитал, что видимо не судьба ему увидеть внуков.

И вот месяц назад, вовремя очередного приступа, старый хитрец, истошно кашляя на казалось бы уже смертном одре, взял с сына обещание, что тот все же выберет себе спутницу жизни в течение трех месяцев. А к празднику урожая свяжет себя узами Гименея. Заставил поклясться, грозясь, что не выживет, и хочет уйти в мир иной спокойным за единственного сына.

Правда, граф все-таки выжил.