Вперед к спасению души

У него есть невеста, и она ни за что не станет им мешать, твердо решила Ксения.

***

Борис Степанович ходил по кабинету из угла в угол, полыхая гневом, и едва сыновья вошли в кабинет набросился на них:

– Где драгоценности?! Из сейфа пропали драгоценности Ирэны. Причем исчезли самые дорогие!

Стефан и Матвей прошли и расположились в креслах.

– Как пропали? – искренне удивился Матвей. – Прямо из сейфа пропали?

– Может, прислуга? – высказал самую очевидную версию Стефан.

– Нет! Все было заперто в сейфе! Это кто-то из вас! Только вы знаете код!

– Брось, пап, зачем они нам? – попытался успокоить отца Матвей и заерзал в кресле.

– Стефан! Вероятно, это ты! – не сдавался отец. – Тебе всегда денег не хватает!

Тот лишь удивленно приподнял брови.

– Папа, ты обвиняешь меня в краже маминых драгоценностей? – спокойно спросил он. – Ты прекрасно знаешь, что мне не нужны твои деньги, ни копейки. Я сам зарабатываю.

– Да-а-а? Интересно! И много ты зарабатываешь на продаже своих дурацких картинок?

Стефан тут же потерял самообладание, вскочил, подошел к окну, и, присев на подоконник, по обыкновению сложил руки на груди.

– Да, я продаю свои картинки, может, и не так много выручаю за них, но на жизнь мне хватает. Это не повод обвинять меня в краже. А тебя просто заедает, что я никогда не прошу у тебя денег! – Старший сын вздохнул. – Ну почему ты никак не поймешь, что не в деньгах счастье? И не в дорогих побрякушках.

Матвей стоял у окна и молчал.

– Матвей, а ты почему молчишь? – уже не так грозно спросил отец, младшего сына он любил больше, тот всегда был послушным и серьезным, хоть и слыл маменькиным сынком, но теперь, когда Ирэны не стало, Горинов чувствовал за него ответственность. – Что ты думаешь по этому поводу?

Стефан саркастично засмеялся и покачал головой:

– То есть, его ты не обвиняешь? Лишь спрашиваешь мнение?

Матвей тоже встал и заходил по кабинету, немного нервничая.

– Папа, а ты не допускаешь мысли, что эти украшения могли быть на ней? – высказал он свою версию.

Борис скорбно посмотрел на сына и закрыл лицо руками.

– Да, конечно, ты прав. Ведь в тот день был праздник. А по праздникам она всегда надевала самые любимые драгоценности.

Стефан рассмеялся:

– Ну-ну, возможно. Но возможно и другое.