Полное собрание сочинений

Он снова поднес к уху телефонную трубку и строго произнес:

– Ладно. Приходите ко мне в ближайший четверг. Нет, не после дождичка, а к половине десятого утра. Там у меня есть полчаса до селекторного совещания. Вот и обсудим. Все. Извините, у меня важная беседа с нашим уважаемым коллегой.

Бубрынёв положил трубку, встал с кресла и, приветливо улыбаясь, протянул Калиничу руку.

– Разрешите с Вами поздороваться теперь просто по-человечески. Как Вы насчет кофе? Угощу натуральным бразильским – сам из Сан-Паулу привез.

Калинич был голоден и охотно кивнул.

– Вы никуда особо не спешите, Леонид Палыч? – озабоченно спросил академик.

– Да будто бы нет, Иван Лукьяныч, – деликатно ответил Калинич.

– Вот и отлично. Вероника Никаноровна, – сказал Бубрынёв в микрофон, – кофе нам, пожалуйста.

– Уже закипает, Иван Лукьяныч. Сейчас принесу, – ответил из динамика ее звонкий голос после небольшой задержки.

Бубрынёв отключил микрофон и, подойдя к бару, стал перебирать бутылки.

Через пару минут вошла Вероника с подносом, на котором дымился изящный кофейник, источающий дурманящий аромат, и стояли два кофейных прибора, а также тарелочки с бутербродами и розетки с янтарно-желтым лимоном, аккуратно нарезанным тонкими кружалками. Оставив поднос на столе, она сдержанно улыбнулась и, чуть заметно поклонившись, направилась к выходу.

– Спасибо, Вероника Никаноровна. Можете идти домой, – сказал ей вслед академик. – Сегодня Вы мне больше не понадобитесь.

– Спасибо, Иван Лукьяныч. Всего вам доброго. До завтра, – ответила она, одарив обоих мужчин обворожительной улыбкой, и старательно затворила за собой тяжелую филеночную дверь с филигранной резьбой.

Бубрынёв принялся собственноручно обслуживать Калинича: поставил возле него кофейный прибор, розетку с лимонными кружалками, бутерброды и налил горячего ароматного кофе.

– Чувствуете аромат? Это вам не какой-нибудь там экстрагированный кофе, а самый, что ни на есть, натуральный, естественный. И коньяк тоже самый натуральный. Как говорится, из первых рук – французский, выдержка семь лет, – он плеснул в бокалы по порции темно-коричневой жидкости, наполнив их на четверть объема. – Конечно, не самый экстра-люкс. Бывает и покруче.