Полное собрание сочинений

Лида стрельнула в него пренебрежительным взглядом и медленно, как по нотам, процедила сквозь зубы:

– Только пришел, и сразу свой порядок устанавливаешь! Как будто меня и в доме нет.

– Очень громко. Как по голове, – ответил Леонид Палыч.

– Хотя бы ради приличия спросил, не возражаю ли я, – ответила она ледяным тоном.

– Да я от такой громкости теряю самообладание. Не соображаю ни хрена! Сумасшедший дом! – возмутился Калинич.

– Где ты был? Почему так поздно? – спросила Лида все тем же оскорбительно холодным тоном.

– Работал! – резко ответил Леонид Палыч.

– Ночью? И что же ты так поздно делал? – продолжала наступать Лида.

– Я же сказал, – работал. – Неужели я неясно выразился?

– А почему от тебя водкой пахнет? – ядовито спросила Лида.

– Не водкой, а шампанским, – поправил ее Калинич, стараясь держать такой же тон.

Ему ужасно не хотелось скандалить, не хотелось перед нею оправдываться, объясняться. Хотелось поскорее ополоснуться под душем и лечь в постель.

– А по какому поводу шампанское?

– По поводу успешной демонстрации моего последнего изобретения, – нехотя бросил Калинич.

Лида криво усмехнулась и, чтобы побольнее уколоть, спросила едким уничтожающим тоном:

– Ха-ха-ха, того самого, которым ты весь институт насмешил?

Ясно. Кто-то из его «доброжелателей» уже изложил ей в своей собственной интерпретации суть семинара, на котором Калинич демонстрировал телепортацию.

– Ничего, привыкнут, – ответил Леонид Палыч с искренней улыбкой. – Поймут со временем, что были свидетелями величайшего события века.

Лида деланно расхохоталась.

– Ха-ха-ха!.. Первооткрыватель! Эйнштейн какой!..

– Что ты! Какой там Эйнштейн! Куда ему до меня! Бери выше! – насмешливо сказал Калинич.

– Так ты за свое гениальное изобретение кучу денег получишь, стало быть! Миллионерами будем! – продолжала издеваться Лида.

– Как знать, как знать, – саркастически цыкнул Калинич, отправляясь в ванную.

Лида демонстративно расхохоталась ему вслед:

– Ха-ха-ха-ха!.. Славно ты сегодня публику потешил. Все твои друзья и знакомые открыто насмехаются над тобой. Калинич, говорят, до пенсии не доработает – у него совсем чердак поехал. Я чуть со стыда не сгорела! Мне было жалко тебя до ужаса. Ты один прав, а все ваши ученые – доктора наук, между прочим – ошибаются.