Полное собрание сочинений

– А что же ён – божество, что ль? Ну, в чем таком его большой ум?

– Да революцию сделал! Ты себе представляешь, что это такое?

– Дурное дело – не хитрое, – пренебрежительно бросает дед Гордей.

Карпо замолкает, делая вид, что завозился с удочкой. Другие тоже молчат, будто все их внимание сосредоточено исключительно на поплавках, крючках да наживках. Третьи начинают говорить на совершенно иные темы, словно вовсе и не слышали дедовых крамольных слов.

Байка вторая. Как Господь мир создал

Закурив последнюю папиросу из своего запаса, дед Гордей смял пустую пачку, положил на камень и поджег.

– У кого часы ёсць? Скольки врэмя там?

– Без пяти два уже, – отозвался пенсионер Фомич.

– Ох, янатить твою в кочерыгу! – мягко ругнулся дед. – Бабка-то моя тольки посля четырех прийдёть, а курить – ничегошеньки.

Дед явно рассчитывал на то, что кто-нибудь из рыбаков проявит сочувствие и угостит папиросой, сигаретой или щепотью махорки, но все безучастно молчали. Дед бесцельно порылся в вещмешке, а потом принялся гладить Рушая, изнемогавшего от жары. Пес, высунув язык, часто дышал и сочувственно смотрел на своего хозяина, но помочь ничем не мог. Наконец дед не выдержал.

– Фомич, а Фомич?

Фомич хитро ухмыльнулся.

– Чего тебе, дед Гордей?

– Сигареткой не угостишь, а?

Рыбаки, перемигиваясь, с интересом наблюдали за собеседниками.

– Угостить-то можно, но что я взамен получу?

– Да чё с меня взять-то? Весь наружи – гол, как сокол. А Бог вялить пополам дялить.

– Ну, хоть расскажи что-нибудь.

– Сперва угости, тогда и расскажу что, можеть, любопытное.

Фомич достал пачку «Памира», вынул сигарету и протянул деду. Тот тут же ловким движением положил ее за ухо и снова протянул руку.

– Никогда татары не живуть без пары. Дай-ка до пары.

– Так мы ж, дед, не татары.

– А мы-ить – не хуже. И не лучше, к тому же.

Вторую сигарету дед проворно сунул за другое ухо и снова обратился к Фомичу:

– Бог, мил-человек, любить троицу!

– Ну и нахал же ты, дед! – смеясь, сказал Фомич, угощая деда третьей сигаретой.

Но дед и на этом не остановился.

– А четвертая-ть Богородица, – сказал он, намереваясь выдурить у Фомича еще одну.

– Имей совесть, дед! Половину всего, что у меня было, выклянчил. Хватит.