Полное собрание сочинений

До свидания! Привет всей твоей семье!

– Что, уже допрашивают?

– Никто не смеет меня допрашивать!

– Видишь, Костя, я же тебе говорила, что будут неприятности…

– Никаких неприятностей! Мы пока еще никому не подотчетны!

– А когда будем подотчетны? Когда стареть начнем? Тогда тебе будет отказано в помощи или будет предложено оставить меня, не так ли?

– В какой помощи? Разве что мне откажешь ты? Пока ты мне не откажешь, я ни в чьей помощи не нуждаюсь, ясно?

– Спасибо, Костя. Но мне все же неприятно иметь врагов в лице твоих сыновей.

– А твоя Марина? Она ведь тоже не сегодня-завтра узнает. Что ты ей скажешь?

– Она уже все знает, Костя. Я сама ей позвонила и обо всем рассказала.

– И как она? Обиделась, что траур не выдержала?

– На удивление – нет. Помолчала немного, а потом сказала, что рада, что я теперь не одинока. Обещала сама тебе написать. Ей, разумеется, обидно. Но она рада, искренне рада. Теперь у нее не будет болеть душа, что бросила здесь меня на произвол судьбы.

– Зачем же так? А может быть, она просто рада, что ты нашла второе счастье?

– Не думаю.

Все дети эгоисты…

Через сорок два дня яйцо уже весило сорок килограммов и в длину достигало девяноста пяти сантиметров. После этого с каждым днем оно росло все медленнее, но воду впитывало не менее интенсивно.

– Похоже, что скоро появится птенчик. Костя, тебе не страшно?

– А почему мне должно быть страшно?

– А если он вылупится и пожрет нас? Представляешь, громадина?

– Да кем бы он ни был, он все же будет младенец!

– А младенец-крокодильчик? Он такой же свирепый, как и его взрослые родители!

– Но он же маленький! С ладонь величиной, не более!

– Только и всего.

– Ничего, поживем – увидим. Не может быть, чтобы это был какой-то монстр – не было бы так приятно гладить яйцо.

– Может, в этом и есть его коварство?

– Так можно что угодно опорочить.

На пятьдесят шестой день вес и размеры яйца стабилизировались окончательно. Не переставая «пить», яйцо, достигнув веса семидесяти двух килограммов и длины одного метра двенадцати сантиметров, больше не росло.

Его температура несколько снизилась, но чувствовалось, что оно продолжает активно жить. В дневник наблюдений мы с некоторых пор стали заносить не только данные измерений, но и наши впечатления. Мои становились все более нетерпеливыми, а Милочкины – наоборот, все более сдержанными.

На случай, если птенец проклюнется ночью, мы, ложась спать, оставляли открытыми двери в спальне и в детской.