Полное собрание сочинений

Калинича возмутила такая бесцеремонность, но он решил спокойно пройти мимо них – когда там он еще их увидит! Проходя, он, как и прежде, кивнул им, и они хором поздоровались в ответ:

– Здравствуйте, Леонид Палыч!

– Как поживаете?

– Спасибо, отлично, – ответил он, поспешно заскакивая в подъезд.

Калинич со щемящим сердцем подошел к двери квартиры, бывшей в течение многих лет его обиталищем. Здесь он пережил все тяготы своего бытия, здесь выросли его дети, отсюда они ушли в самостоятельную жизнь. И отсюда его, можно сказать, взашей вытолкали.

Ему открыл улыбающийся Гена.

– Папа! Папочка! Как я по тебе скучаю! – говорил он, прижимая отца к груди.

– Так звони почаще, приходи – я всегда рад видеть своих деток, – тепло ответил Калинич.

Он отвернулся и тут же стал разуваться, чтобы не расплакаться, как сентиментальная барышня. Гена предложил ему знакомые тапочки, но Калинич предпочел остаться в носках.

В комнате его ожидал накрытый стол, увенчанный бутылками коньяка и шампанского.

– Добрый вечер честной компании, – поздоровался Калинич, как в былые времена, когда сыновья были еще малолетними.

– Добрый, – мрачно ответил Петя.

– Добрый вечер. Садись, Леня, – тихо со вздохом сказала Лида. – Сядем, поужинаем, как в старые добрые времена.

– Спасибо, я только что очень плотно поужинал. Кроме того, я за рулем – сами понимаете, – вежливо отказался Калинич.

Он сел в свое бывшее кресло, расстегнул барсетку, достал толстый конверт и протянул Лиде. Та механически взяла его и положила на стол.

– Здесь пятьдесят тысяч долларов, – сказал Калинич. – Распорядишься, как пожелаешь. Охотно дал бы больше, но пока не могу. Детям я подкину еще кое-что. Позже, как только заработаю.

Все сидели в неловком молчании. Лида всхлипнула и закрыла лицо носовым платком. Чтобы поскорее закончить неловкую процедуру, Калинич обратился к сыновьям:

– Так Вы, я надеюсь, не возражаете, чтобы я забрал из гаража свои железяки?

– Да зачем они тебе? – удивленно спросил Гена.

– Ну, кому хлам, а кому и что-то полезное, – уклончиво ответил Калинич.

– Ты, я вижу, с говном не расстанешься, – пренебрежительно бросил Петя.

Калинич метнул на него гневный взгляд, но выручил Гена:

– Петька, имей совесть. Папа нам деньги принес, а ты такое говоришь.