Макс

Даже кофе девчонка варила не в турке, а в какой-то адской машине, которая чуть ли ни пенку сердечком выкладывала.

И, наконец, в-третьих, здесь женщины считались ровней мужчинам. Да, Лин много раз говорила с ним на эту тему, но Макс думал, что их всего лишь пускают голосовать и у женской части населения принято работать. Все. Ему и в голову не приходило, что Его Лора, для которой слова Макса в Элии были практически законом, здесь лишь будет надменно задирать бровь. Это было самым болезненным открытием и началом краха всему.

«Ты мне не хозяин, Родэн», «Здесь ты не можешь мне приказывать, Родэн» …Ооо, он даже посчитать бы не смог, сколько раз слышал от нее эти чертовы фразы. Через месяц Макс уже был готов задушить за них! Да, он любил Лин, до мурашек любил, ценил ее, восхищался ей, но она была его рабыней! Да даже бы если женой, она обязана слушаться и почитать его. Но Лора с первого же дня погрузилась в свою насыщенную жизнь, не желая в ней менять ровным счетом ничего, отводя ему роль какого-то приятеля, с которым просто прикольно переспать на досуге.

Первая крупная ссора состоялась уже через три дня после их появления в лесу в пяти километрах от города. У Лин было запланировано выступление на благотворительном вечере какого-то фонда помощи голодающим. Естественно, помочь голодающим можно только в нарядах, стоимостью в дом, попивая Дом Периньон и закусывая устрицами.

Изначально на Лин было чудесное шелковое голубое платье в пол с открытой спиной, которое удивительно шло ей, наполняя глаза цветом морской волны. Они прошли к своему столику, который находился у самой сцены и, усевшись, принялись тихо перешептываться, обсуждая происходящее, подшучивая, переглядываясь, чем сильно смущали своих соседей по столу: менеджера Лоры Тома, его парня (Макс так и не запомнил как звали этого субъекта, замершего на полпути между мужчиной и женщиной) и Дину, подругу Лин.

После официальной части начался концерт, и Лора ушла за сцену готовиться к своему выходу. Она появилась только часа через полтора, являясь главным приглашенным артистом. Зал взорвался овациями, а Макс судорожно вцепился в стол, не веря своим глазам.