Джамбул

– Платье пришло в негодность, и мне даже не в чем из больницы выйти. Вера Васильевна любезно разрешила забрать вот эту прекрасную больничную пижаму и майку, но я не готова явиться в город в таком виде. Ты не мог бы купить мне платье или хотя бы брюки с футболкой? Размер сорок два…

Она замолчала, увидев изумленный взгляд Егора, и спохватилась:

– Если можешь, конечно… Ты не думай, я все тебе оплачу…

До нее вдруг дошло, что у этого деревенского мужика, возможно, просто нет денег.

Но он, быстро придя в себя, согласился:

– Хорошо, попробую что-нибудь найти.

Она засмеялась:

– На автобус? Нет, не надо.

Он удивленно поднял брови:

– А как же ты доберешься до дома?

Она покачала головой: потешный какой.

– Я уже сообщила… своим знакомым, за мной приедут.

Он с сомнением посмотрел на нее:

– Ты уверена, что можешь вернуться в город?

– Да, конечно, – твердо сказала она и посмотрела ему прямо в глаза, словно пытаясь убедить, что на самом деле все хорошо, и она не лукавит.

И тут он понял, что его волновало все это время, не давало покоя и отвлекало от дел. Она напомнила ему маму: длинные каштановые волосы, убранные в тугой узел на затылке, орехового цвета глаза и удивительная улыбка. Его мама была красавицей.

У Егора защемило сердце: он так и не увиделся с ней перед смертью.

– Ладно, одежду завтра принесу.

Он еще раз взглянул на Софью и, резко развернувшись, пошел прочь. И только дома опомнился – он же забыл забрать телефон.

Глава 7

– Что это?

Соня взяла клетчатую рубашку и, выставив руки перед собой, с изумлением смотрела на нее.

– Что это такое?! – возмущенно повторила она и уставилась на Егора. – Ты хочешь, чтобы я это надела? Ты считаешь, это чем-то отличается от больничной одежды???

– Ну извини, – обиделся он. – В нашем торговом центре под названием «Рынок» твоих любимых брендов не нашлось.

– Да ты еще и умный! – поддела она, с негодованием глянув на футболку рублей за триста и джинсы, которые больше пяти ста явно не стоили.

– Можешь ехать в больничной одежде, если эта не нравится, – вконец разобиделся Егор.

– Ладно, до дома как-нибудь доеду, – смилостивилась она, – выйди, я переоденусь.

Она разложила одежду на кровати, то и дело чертыхаясь и проклиная эту деревню и своего спасителя почем зря.