Что ты несёшь с собой. Часть I

Конечно, хорошо бы мои проблемы решал какой-нибудь более приятный человек, но где наша не пропадала. Справлюсь как-нибудь с Чалермом, тем более если глава клана ему сейчас зарядит головомойку.

Мы проскочили неприятные статуи-кусты так быстро, что я не успела и заметить, и вот уже Арунотай поднимался в покои Чалерма. Я украдкой приподняла юбку, чтобы не наступить на край и не оторвать оборку. Понятия не имею, как Кессарин это носила, она ведь ниже меня ростом!

– Праат Чалерм, – кивнул Арунотай, и тот встал из-за стола и поклонился, так что Арунотай видел только его затылок, а я, всё ещё карабкаясь по лестнице, сквозь ажурные стенки лестничного колодца различила, как Чалерм закатил глаза.

– Глава, – Чалерм разогнулся, аккуратно убрав какое-либо выражение со своего лица, – пранур Вачиравит не оставлял мне по поводу неё никаких распоряжений.

– А самим подумать? – мягко пожурил его Арунотай.

– Я выполнял задачи, которые пранур Вачиравит определил как важнейшие, – произнёс Чалерм, глядя в стол всё с тем же непроницаемым лицом. – Я подчиняюсь ему и не могу жертвовать вещами, которых он от меня требует, ради вещей, о которых он не сказал ни слова.

Глава клана лёгким касанием провёл пальцами по векам и покачал головой.

– Простите, пранья. Брат действительно немного не в себе, – он обернулся ко мне с виноватым видом. – Вы же знаете, он… пострадал. Я надеялся, что он достаточно оправился, чтобы впустить кого-то в свою жизнь, но, возможно, я был чересчур оптимистичен. Как бы там ни было… Праат Чалерм, боюсь, мне придётся потребовать, чтобы вы занялись вопросом благоустройства праньи Кессарин немедленно. Мне очень бы не хотелось подрывать доверие праата Адульядежа.

Чалерм сжал зубы, но снова поклонился.

– Постараюсь сделать всё возможное, – процедил он.

Глава улыбнулся.

– Спасибо, праат. Мне жаль, что вы оказались крайним в этой неловкой ситуации. Брату стоило позаботиться о вас, даже если он не счёл необходимым заботиться о своей супруге. Я поговорю с ним, как только он почтит нас своим обществом. Пранья Кессарин, – он повернулся ко мне и снова поклонился. – Простите за причинённые неудобства, мы постараемся исправиться.