Что ты несёшь с собой. Часть I

Мне повезло, что Кессарин часто молилась или медитировала, ведь так наши узоры труднее было различить.

Я глубоко вдохнула и сосредоточилась на сокрытии своей силы. Скрывать махару не то чтобы сложно… Это как будто нести что-то в кулаке и не выпускать, чем бы ни занимался. В каждый отдельный момент вроде легко, но за несколько дней ужасно утомляет, и стоит отвлечься – расслабляешься и теряешь контроль. Ну да ничего, мне недолго надо продержаться.

– Всё? – с надеждой спросила я, когда Буппа закончила расправлять невидимые складочки на юбке, а другие служанки воткнули мне в волосы заколки с головы Кессарин.

Мне уже стало жарко, даже несмотря на охлаждающую пелену. В четырёх юбках, сатике, драгоценной броне и покрывале пекло, как в латах.

– Вам надо погасить узоры, – напомнила Кессарин, которая даже не вспотела, хотя пришла сюда во всём этом золоте.

Я тихо застонала.

– Может, когда мы дойдём до места? С меня иначе вся пудра утечёт.

Кессарин нахмурилась, а потом ахнула, засунула руку за пазуху, роясь в нижних слоях, и извлекла небольшой амулет.

– Вот, возьмите. Я потерплю.

Я рассмотрела штучку: змеевик в серебряной оправе из отлитых символов. Вроде ничего особенного, но махары в нём – человек на пятьдесят. Неудивительно, что она не вспотела. С таким амулетом можно и замёрзнуть на солнцепёке, если очень захотеть.

Я молча засунула его себе за пазуху и погасила пелену.

– О, – сказала одна из служанок Кессарин, стоило мне перестать светиться, как праздничный фонарик.

 – И правда похожа!

На этом мы поспешно раскланялись.

– Чистой воды, ясного отражения, – пожелал мне Ниран напоследок, и в кои-то веки я ощутила, что эта фраза уместна, хоть это и просто пожелание удачи.

– Два пальца до края, – откликнулась я по формуле, которая должна была выражать скромность, мол, не пристало хотеть полную чашу.

И Буппа повела меня сквозь заброшенный дом садовыми дорожками в стоящую рядом почтовую станцию, пустующую в обеденный час, оттуда по галерее над улицей в доходный дом, а там по чёрной лестнице в сад, и наконец через аккуратную, прикрытую доской дырку в заборе в особняк канана.

Поначалу я поражалась, что нам никто не встретился во всех этих общественных зданиях, но потом я подумала, что наверняка у Кессарин был амулет и для этого, так что я бесстыже задрала юбки повыше. Мы проскользнули за дом в крыло, где жили слуги, которые сейчас, конечно, все бегали с подносами и поручениями в переднем саду.