Что ты несёшь с собой. Часть I

– Так-то и обычные люди тёмненькие бывают, – продолжал первый местный. – У нас в городе таких полно, однако одного этого недостаточно, чтобы махарьятом стать, иначе их бы всех в клан приглашали.

Тут я снова согласилась. Каждый человек рождается с каким-то количеством махары – у кого побольше, у кого поменьше, и вовсе не обязательно щедро одарённый станет махарьятом. Правда, в махарьяты обычно идут именно те, на чью долю силы выпало побольше, оттого мы обычно потемнее среднего. Конечно, если махару исчерпать, можно на время посветлеть на несколько тонов, например, если сильно потратился в битве с демонами.

Проблема в том, что махара не берётся из воздуха, а человеческое тело производит её мало и неохотно, даже самое тренированное. Ты можешь увеличить свой резерв махары в два, ну в три раза от того, чем наградила природа, но не в десять. Поэтому и требуется внешний источник махары, чтобы справляться с особо сильными или многочисленными демонами.

– Ну, может, у вас тут так, а у нас на побережье по-другому, – уступил помор, не желая ни менять своё мнение, ни ссориться. – Но я это к чему начал рассказывать: слышал я, ваш махарьятский клан много скупает фиалов стеклянных, а у нас в приморье научились морской песок очищать для стеклодувен. Я думал, может, сюда попродавать выйдет. Как бы с главой клана переговорить, может, знаете?

– До главы ты вряд ли доберёшься, – пробасил местный купец.

– А глава-то о чём думает? – удивился помор. – Разве хочется ему канану отстёгивать с любой покупки?

– Да он молодой, – вздохнул второй местный. – Старый-то глава противился, канана ни в медяк не ставил, а этот поддался. Уж не знаю, что тот ему обещал, но поверил, видать, по неопытности.

Неопытный молодой глава? Это мне на руку. А вот то, что вся торговля с горой шла через канана, могло стать затруднением. Значит, просто так не заявишься, придётся дожидаться обоза и, может, среди ящиков в телеге прятаться или ещё как… Ладно, это мы разнюхаем.

Тут мне принесли заказ – большую миску супа с лапшой, – и слушать купцов не стало никакой возможности, слишком громко затрещало у меня за ушами.