Горячо

Разного возраста, комплекции, но все как одна – холеные, обвешанные бриллиантами и с надменными, непроницаемыми взглядами, которыми они одаривают замелькавших в их элитной толпе привезённых эскортниц. Возможно, это чьи-то жены, возможно, высокопоставленные чиновницы или представительницы бизнеса, близкие к кругу Жиренко. Рассматриваю их и зубами хочется скрипеть от досады, что у меня отобрали телефон и никаких снимков не сделать. Всё, что есть – лишь пара маленьких пластиковых микрофонов, спрятанных в двойном дне сумки.

Мой план до гениальности прост и почти так же безумен. Пробраться сюда, попробовать установить микрофоны – желательно в кабинете Жиренко или ещё в каком-нибудь таком месте, где он может обсуждать свои дела, и потом незаметно уйти. Шеф забраковал, покрутив у виска, редактор Ильич в голос рассмеялся, а я вот решилась. Сама. Знает только наш оператор Толик. Если не выйду на связь через двадцать четыре часа – поднимет всех на уши, чтобы начали искать меня.

Хватаю с подноса мимо проходящего официанта шампанское. Выпиваю залпом, морщась от ударивших в нос пузырьков. Пищевод обжигает теплом, но адреналина в крови столько, что алкоголя вообще не чувствуется.

Надо сейчас найти тихое место и пока просто наблюдать…

Мой расчёт на то, что никому я в своём дурацком свитере не интересна, кажется верным. Даже официант, у которого взяла бокал, покосился с брезгливой жалостью, искренне не понимая, как я сюда попала.

Замечаю Нэллу, с которой вместе проходили досмотр. Она улыбается мне и салютует точно таким же полным бокалом, а потом, быстро просканировав намётанным взором гостей вокруг, направляется к группе мужчин.

И будто случайно задевает плечом…того самого, который пожелал мне несколько минут назад «удачно отстоять смену».

Шампанское из её фужера филигранно проливается только на едва прикрытую золотой тряпочкой высокую девичью грудь, не задевая белоснежную рубашку Керефова. И, кажется, я даже сквозь долбящую из усилителей музыку и стоящий вокруг человеческий гул слышу, как блондинка кокетливо охает, сексуально округляя при этом пухлый рот.