Огородная ведьма

Заговоренная урна в другой мир…

– И помни: твоя цель – огород! – продолжала напутствовать бабка. – Иначе мир тебя не простит за мой побег. Знаешь ведь, что грехи родителей на детей переходят, и там так же! Дай мне руку, – приказала она.

Я безропотно вложила пальцы в ее подрагивающую ладонь. Спорить тут явно не имело смысла.

– Мое посмертное проклятье: чтоб ни у одного мужика на тебя не встало, пока огород полностью не восстановишь! – выдала ба, чем буквально убила меня наповал.

– Ну спасибо! – не сдержалась я, выдергивая руку.

– Так это я хорошее! – возразила бабка. – А то знаю я этих охламонов: накинутся на тебя сразу, работать не дадут!

– Прям так и накинутся? – усмехнулась я, представив стаю почему-то бородатых мужиков, зовущих на сеновал.

– А ты думала! – продолжала распаляться она. – Там такие, как мы, на вес золота! В том мире даже забава есть такая, «охота на ведьм» называется.

– В нашем тоже была, – напомнила я.

– Да что здеся-то, – поморщилась бабка, отчего ее морщины пришли в движение.

– И тебя пытались? – вырвалось у меня, хотя я прекрасно понимала, что смеяться над таким неправильно.

– А то как! Но на меня могущественный чернокнижник глаз положил, и Ковен, побоявшись с ним связываться, взял да и подтвердил его права, обручив нас. Я и сбежала, не выдержав такого предательства от подруг и сестер по силе.

– Понятно, – улыбнулась я.

Подруги у меня были, пусть и не самые близкие, но с кем пообщаться всегда находилось, а с мужчинами тоже не везло. Свои тридцать я встречала в гордом одиночестве, но как-то не особо переживала по этому поводу.

– Надеюсь, что понятно, – буркнула бабка. – И что мою науку огородную ты запомнила.

– Запомнила, – заверила я ее, пусть на деле всеми силами старалась забыть все бабкины аграрные ухищрения.

– Тогда иди, – отпустила меня старуха. – Долгие проводы – лишние слезы.

– Ладно, сегодня работу доделаю, а завтра еще приеду, привезу тебе творога, кефира, фруктов каких-нибудь захвачу, – пообещала я и взглянула на родное лицо, все изрезанное жесткими и глубокими бороздами морщин, как перепаханное поле, и неожиданно даже для себя выдала: – Ба, я тебя люблю.

Пусть знает, что я о ней позабочусь и не брошу. И даже не потому, что мы одна семья, а просто.