Сами мы не местные

Чего мне ещё надо?

– Так это ж мерин…

– Ну так мне с ним не трахаться! – выпаливаю я.

Пастухи прыскают со смеху и долго не могут успокоиться. Азамат слегка краснеет.

– Ты полегче в выражениях, – шепчет он мне. – Женщины при мужчинах о таких вещах не говорят.

– Фи, какое лицемерие, – кривлюсь я. – А чем плохо, что мерин?

– Ну это как-то… неспортивно.

– Спасибо, спорта мне на сегодня хватило. Ещё возражения есть?

Азамат вздыхает.

– Ладно, бери этого. Ребят, – он поворачивается к пастухам, которые все никак не отсмеются, – представьте коней-то.

– А ты до сих пор не знаешь, как их зовут? – удивляюсь я.

– Нет, а ты знаешь?

– Нет, так то я… Я и забыла, что у них имена бывают.

– Бывают, а как же, – кивает Азамат. – И если конь хороший, его имя охраняют, как человеческое.

Наш провожатый первым отсмеялся достаточно, чтобы внятно произнести имена.

– Этот, – он указывает на Азаматов выбор, – Князь. А второй – Пудинг.

– Как?! – опешиваю я.

– Пудинг… – повторяет пастух.

Я поворачиваюсь к Азамату.

– Откуда у вас пудинг?

Азамат пару секунд на меня озадаченно смотрит, потом переспрашивает:

– А это слово для тебя что-то значит?

– Ну как, – говорю, – пирог такой… праздничный…

Они начинают ржать. Азамат трясёт головой, явно умиляясь чему-то, чего я не понимаю.

– Кто говорил, что у Императора не было чувства юмора! – хохочет он. Потом наконец снисходит до того, чтобы объяснить мне, в чем дело. – Этим именем впервые наш последний Император назвал своего любимого коня, который тоже был небольшой, толстый и спокойный.

– Ясно, – ухмыляюсь я. – Я тебе испеку как-нибудь. Только это долго, там тесто должно настаиваться две недели или типа того. Зато очень сытно.

Пастухи немедленно преисполняются уважения к даме, которая, о-о-о, понимает толк в кулинарии. Чувствую, Азамат задался целью и правда выдать меня за воплощение этой их воинственной кормящей богини.

Мы обедаем все вместе в шатре. Мне кажется, что день уже прошёл: столько всего успело произойти, и я так долго ждала – хотя на самом деле сейчас всего полпятого. Еды у нас по-прежнему вагон и маленькая тележка, а ведь уже пора домой возвращаться.