Десятый круг

Я немедля нырнул в мерцающую воронку.

Планария. Деревня Ортис

Было трудно дышать. Я крепко зажмурилась, наивно полагая, будто темнота могла спасти от ужаса и боли.

Тошнота подступила к горлу. Я повернулась, зашлась мучительным кашлем.

Осознание приходило медленно. Я определённо не умерла – вряд ли у покойников кружится голова и дрожат пальцы. И я точно больше не находилась на площади – верёвки не натирали запястья, столб не врезался в спину.

Обстановка была незнакомой. Бедное убранство небольшой комнаты выдавало бережливого, но не лишённого вкуса, хозяина.

Деревянную спинку кровати украшали нацарапанные гвоздём детские рисунки. Ковёр на полу знавал лучшие времена, как и светлые занавески, алеющие в лучах заходящего солнца.

Грудь снова сдавило приступом кашля.

– Так-так-так, неужто кто-то соизволил проснуться? – Рейз выглянул из соседней комнаты.

– Что… – голос, низкий и хриплый, пронзил горло тысячью иголок.

Врачеватель скрылся за дверью и вскоре вернулся со стаканом воды.

С сочувствием наблюдая, как я с жадностью приложилась к стакану, он подал мне полотенце.

– Что случилось? – Я вытерла залитый водой подбородок.

– Я надеялся, ты мне расскажешь.

Память подбросила картину тлеющего подола и поджатых пальцев. Я лихорадочно ощупала одежду. Вместо обгоревшего платья с плеч свисала нижняя рубаха раза в два больше меня по размеру.

– Самое сносное, что я смог найти, – хохотнул Рейз.

Он меня переодел. Он же принёс сюда.

– Где мы?

– В конном дворе, что по северному тракту от Ортиса, – ответил он, затем расстроенно добавил: – Не знаю, что огорчает меня больше – твоя сухая реакция или на удивление осмысленные вопросы. Я ожидал паники и визга, как это обычно случается с девицами.

Его сарказм был совершенно не к месту.

– Ты меня спас?

Врачеватель в наигранной задумчивости постучал пальцами по подбородку.

– Отчасти. – Он подошёл к столу, взял из тарелки бархатистый персик. – Скажем, без моей скромной помощи ты очнулась бы в кандалах.

Или не очнулась бы. После такого святоши обычно убивают без раздумий. – Рейз обтёр фрукт о жилет, с аппетитом надкусил.

– Я не понимаю. Ничего не помню.

– Даю подсказку, – сказал он, не переставая жевать, – время далеко за полночь, и за окном – не закат. Взгляни, зрелище то ещё.

Я представила костёр с обуглившимся столбом в центре – опустевшее место казни, стёртое свидетельство церковного преступления.