Десятый круг

Миновав полутёмную галерею, Дуан привёл меня в небольшое помещение со стеклянным куполом. Тяжело ступая по ковру, он обогнул пьедестал с фонтаном, положил жилистую ладонь на ручку, с усилием толкнул окованную металлом дверь.

Круглая комната походила на молельню. Ещё одно изваяние Отца застыло напротив входа. На сей раз его изобразили в полный рост, с широко разведёнными руками, протянутыми к двум статуям поменьше.

Лорд указал на стулья, в беспорядке составленные у стены, приказал ждать и чинно удалился.

Минуты предательски растянулись. Я вслушивалась в тишину, ожидая шума приближающихся шагов и мерного стука трости, гадала, когда начнётся чтение молитвы, и молчаливое аббатство содрогнётся от пения эктелеев. Но время шло, а Дуан не спешил возвращаться.

Солнце выползло из-за башни, лучи пробрались сквозь пыльные стёкла, наполнив комнату теплом и светом. В маленьком помещении быстро стало душно. Отодвинув щеколду, я толкнула створку узкого окошка. Вбитая в раму доска помешала ей сдвинуться с места.

На фоне строгого убранства подобная небрежность выглядела вопиюще варварской.

Я отошла в тень, приблизилась к статуям. Отец в задумчивости взирал на накрытый белой тканью алтарь, по краям стояли два незнакомых мне изваяния. Скульптор намеренно сгладил их черты, сделав лица гладкими, словно маски, заострив внимание на жестах. Человек слева держал одну руку у уха, вторую – ладонью кверху направлял на алтарь. На пальцах вытянутой руки выделялся перстень с буквой «К».

Статуя справа в точности повторяла позу, но руку держала у рта, будто собираясь закричать. На перстне виднелась затёртая буква «М». Схожее украшение носил Дуан – серебряное кольцо с буквой «М» из бледно-голубого камня. В первую встречу я приняла его за памятную безделушку.

Из-за двери донеслись голоса.

Чувство тревоги ядовитой змеёй закралось в душу. Я впопыхах вернулась к окну, опустилась на стул, замерла в ожидании.

В комнату вошёл старик. Редкие седые волосы едва прикрывали лысину, впалые, гладко выбритые щёки, придавали лицу болезненное выражение.

Поношенная ряса шлейфом волочилась по полу, широкие рукава мешками болтались на щуплой фигуре. В руках он держал накрытый тканью поднос.

– Приветствую, дитя, – его удивительно живые глаза вцепились в меня, будто коршуны – в желанную добычу. – Здесь тебе нечего бояться.

Он потеснился, пропуская двоих мужчин в бесформенных холщовых одеяниях.