Десятый круг

Рейз протянул мне флакон с прозрачной жидкостью.

– Разве он не должен быть тёмным? – я с сомнением покрутила склянку в руках, поднесла к носу. – И дурно пахнуть?

– Здесь всё дурно пахнет, – на его губах заиграла детская улыбка. – Но на самом деле я пользуюсь не совсем традиционными рецептами.

– Эктелей этого не одобрит, – я покачала головой.

– Уверяю, ничего противозаконного.

Я протянула ему стопку монет.

– Здесь ровно.

Не пересчитывая, он бросил монеты в ящик прилавка.

– Поверите мне на слово? – удивилась я.

– А ты соврёшь? – лукаво сощурившись, спросил Рейз. – Религия не потакает лжи и сулит наказание за обман.

– Может, вы и здесь договоритесь с эктелеем, чтобы он снял грех с моей души?

– Ты веришь, что душу можно очистить? – Он чуть склонил голову, обнажив изуродованную часть лица.

– Думаю, это зависит от тяжести греха.

– Молитвой, покаянием, самобичеванием? Или всё это лишь средства, чтобы избавить грешника от чувства вины? Содеянное забудется, но пятно порока навсегда останется с ним.

– К чему вы клоните? – нахмурилась я.

– К тому, что со временем все люди становятся грешными. Лорд Дуан, к примеру, славится вспыльчивым характером, умеренной жестокостью и абсолютной нетерпимостью по отношению к грешникам. И если твоя душа не чиста, советую прихватить нож на ваше скорое свидание в аббатстве.

Рейз говорил спокойно и настолько обыденно, что поначалу я не придала значения его словам. Церковная философия с её абстрактными рассуждениями о природе сущего меня не интересовала, и потому подобные разговоры я предпочитала слушать вполуха.

– Простите, что? – спросила я в надежде, что ослышалась.

Он в недоумении приподнял бровь.

– Вы упомянули лорда Дуана, аббатство, нож, – растерянно пробормотала я в ответ.

– Уверен, что нет. Мне показалось, что разговор тебе неприятен, я извинился и пожелал всего наилучшего.

Сбитая с толку, я сжала в руке флакон с пустырником, рассеянно кивнула.

– Да, наверное, я просто задумалась. Спасибо. Всего хорошего.

Дверь целительского дома гулко хлопнула за моей спиной. Солнце окатило волной жара, от которого вдруг стало зябко. Мурашки разлетелись по телу стаей злобных ос, жаля руки и кусая спину. Отрывисто дыша, я оперлась ладонью о шершавую стену.

Неужто я схожу с ума? Люди не падают без чувств посреди службы, не заменяют слова на вымысел посреди разговора, не видят снов о порождениях Ада.