Из-под палочки

У меня нормальная работа, я прилично зарабатываю и ничего не хочу.

– Врёшь ты посредственно, – покачал головой Экдал. – Особенно для дипломата.

Он собирался ещё что-то сказать, но тут дверь в конце коридора распахнулась, и в неё ворвалась Алиса. Она промчалась мимо, натоптав с кроссовок целый сугроб на паркет, и скрылась в гримёрке.

Экдал поднял со столика короб и покачал им перед лицом Эндана.

– Иди отнеси ей обед.

– Не пойду, – невозмутимо ответил Эндан, глядя в одну точку. – Она там голая.

Экдал недоверчиво покосился на дверь.

– Гримёрка же общая!

– Земляне, – пожал плечами Эндан.

Экдал прищурил глаза.

– А ты откуда знаешь, что она там голая? Повидал её уже по-всякому?

Эндан поднял на него страдальческий взгляд, зная, что сам сейчас выглядит, как герой древней баллады.

– Я зарабатываю тем, что вожу по Мудангу невменяемых инопланетных гастролёров.

Дверь гримёрки приоткрылась, и оттуда выскользнула Эсарнай – эта женщина в совершенстве овладела искусством ходить плавно, как лодочка по зеркальному озеру.

– Рыбонька!

– Что, мой жеребчик? – проворковала Эсарнай, вогнав мужа в краску.

Эндана затошнило.

– Там госпожа с Земли переодевается, да? – спросил Экдал.

Эсарнай приподняла бровь и присела на подлокотник его кресла – как пить дать переняла эту манеру у Хотон-хон!

– С чего это моего сладкого барсика интересуют переодевающиеся госпожи?

Экдал расплылся в широченной улыбке – до знакомства с Эсарнай у него таких мышц на лице не было!

– Не интересуют, – он снова приподнял короб.

– Я бы с радостью, – приторно улыбнулась Эсарнай, – но там ещё и двое мужчин переодеваются, я потому и ушла.

Эндан понял, что сейчас взорвётся. Эта маленькая дура там – с двумя мужиками! Он понятия не имел, что ему с того, но между её кромешным бесстыдством и сахарным заводом, который возвели тут в холле брат с женой, Эндан больше не мог терпеть.

Он рывком встал, выдернул у Экдала из руки короб и ворвался в гримёрку. Сощурившись, чтобы не очень чётко различать детали сквозь ресницы, он приметил тонкую фигуру, сиявшую светло-розовой кожей – слишком большим простором светло-розовой кожи, и, отвернувшись, ткнул в её сторону короб.

– Обед, – выдавил он сквозь зубы.

– А! – удивилась Алиса.