Из-под палочки

Алиса заёрзала на месте от радости: может, ещё посидит!

– А как прозвище вашего брата?

– Явор. Это… – он словил её пустой взгляд, – тоже дерево.

– О, так можно брать названия растений? – воодушевилась Алиса, уже прикидывая, что бы такое выбрать поэкзотичнее, но тут её осенило кое-что другое: – А вы ведь моё имя знаете!

Ясень кивнул.

– У землян другие порядки, с ними бывает неловко, если по имени не обращаться.

– А что это значит для вас? – заинтересовалась Алиса. – То, что вы знаете моё имя, что это значит?

Он неловко развёл руками, чуть не расплескав чай.

– Если бы вы были муданжкой и сказали мне своё имя сами, это бы значило, что вы мне доверяете.

Алиса подалась вперёд, наполовину свесившись с кровати, чтобы получше рассмотреть лицо муданжца, а то лампочки в купе постепенно тускнели к ночи. Груди стало прохладно – просторная пижамная рубашка провисла, так что под неё влетел сквознячок. Ясень поспешно поднял взгляд выше ватерлинии.

– А давайте так, – заговорщицки прошептала Алиса, – раз моё имя вы уже знаете, то вместо этого придумайте мне прозвище.

Ясень с лицом мученика окинул быстрым взглядом её всю, снова уставился на лицо и всё же невольно нырнул глазами пониже, прежде чем пристыжённо отвернуться.

– Рябинка.

Алиса только собралась как-то отреагировать, как вдруг он вскочил.

– Извините, уже поздно, я вам мешаю, вы так не выспитесь. Спокойной ночи.

И испарился из купе.

Алиса откинулась на мягкую спинку и со всей дури врезала по ней локтем.

Глава 7

– Где эта оторва пропадает? – Экдал стоял посреди закулисного коридора Дома певцов в Сирии, держа в руке плетёный короб с обедом. У музыкантов были всякие хитрые требования к пище перед концертом, так что трактирам Эндан это не доверял, а заказывал заранее у проверенных людей. – Её паёк последний остался.

– Она ушла гулять, – меланхолично ответил Эндан. Он сидел с ногами в кресле из тростника и бессмысленно обновлял рабочий чат, в котором не было новых сообщений.

– Ну так пора уже возвращаться, сейчас обед кончится – и надо будет переодеваться и всё такое.

Эндан кивнул и ничего не сказал.

– Ну чего ты сидишь? – начал кипятиться Экдал. – Она сейчас опоздает, сорвёт тебе весь концерт. Сирияне придирчивые же, сам говорил, худшая публика из всех городов. Пошёл бы нашёл её и приволок за ухо!

– Тебе надо, ты и иди, – всё так же ровно отвечал Эндан.