Нюся

Ни кожи, не рожи!

– Бабуль! – возмутился Глеб, – Не неси пургу! Какой я по твоему должен быть? В дверь не пролезать, как твой сосед Митька?

Степанида фыркнула и залилась звонким хохотом.

– А уж Митюнька-то чересчур упитанный, как хомяк, хомячище! – потом немного успокоилась, перестала смеяться, – Но тебе бы надо поправиться, уж на лицо особенно, а то приедет баба Алла, дрищём тебя назовёт, а мамке твоей втык даст.

– Ты знаешь, бабуль, это, конечно, не хорошо, – тихонько сказал Глеб, – Но меня иногда баба Алла… Раздражает! А ещё больше нервируют папа с мамкой, она с отца пылинки сдувает, а на себя забила полностью.

– Так она ж для тебя старается, копеечку бережёт… – втолковывала ему Степанида, – Ты раньше-то не заводил таких разговоров, – слегка удивилась бабуля. – А за мужем, и вправду, ухаживать надо, он же муж! – развела руками Степанида, – Это долг её бабий, жена – это хранительница очага.

– Эх, сейчас таких, как твоя мать, днём с огнём не сыщешь. Так что смотри, ищи себе такую же девку! – наставляла его бабуля.

– В старом халате и рваных тапках? – пробубнил себе под нос Глеб.

– А Каринку твою я видала! Волосья крашены! Одна прядь розовая, вторая фиолетовая, серьга в носу! Она не сектантка? – подозрительно спросила Степанида.

– Нет, – поперхнулся пельменем Глеб, – Всё с ней нормально, просто она такая, своеобразная. Но ты, бабуль, ничего плохого про неё не подумай, она хорошая, умная, начитанная, не курит.

– И не пьёт? – подняла одну бровь бабуля.

– И не нюхает, – с сарказмом ответил внук, – Всё окей, бабуль, – щёлкнул он пальцами, – Вот я когда познакомился с семьёй Карины, с тех пор и задумался, у неё – то всё по-другому с родителями.

– Сам, себе? – спросила она, подкладывая внуку ещё пельменей, и лучку.

– И даже другим, бабуль может сделать, и бутерброд маслом намазать, и после этого не будет выпендриваться. С работы её иногда встречает, убираться помогает, не ворчит, матери комплименты делает.