Вирник

– Ты останешься здесь, станешь моим афферентемом, скорбным ангелом, – ответ прозвучал как раскат грома, заставляющий разверзнуться хляби небесные.

Или это была всего лишь игра моего воображения.

– Навсегда? – мой голос еле слышно прошелестел в этой гробовой тишине. Куда-то разом делся весь воздух из легких, и я почувствовала себя той вороной из басни[9 - В данном случае героиня имеет ввиду басню «Ворона и лисица» И.А. Крылова.], у которой в зобу дыханье сперло.

– Нет, – уверенно покачал головой Дариус.

 – Ровно до того момента, как восстановится память, либо будет заслужено всепрощение.

– Всепрощение? – заинтересованно переспросила я.

– В случаях, когда судьба неосуждаемого неоднозначна, ему поручается определенная работа, а после ее надлежащего исполнения даруется всепрощение и место в садах эдема.

– Звучит неплохо, – мой дух немного воспрял.

– Не обольщайтесь. Его не так-то просто заслужить, – пожал плечами бармен, безжалостно круша хрупкие ростки моей надежды.

 – Работа на пургаторий никогда не бывает легкой.

– А можно отказаться? – не то, чтобы я действительно рассматривала эту возможность всерьез, но для принятия взвешенного решения, привыкла исследовать все имеющиеся варианты.

– Можно, – согласно кивнул он и указал на аквариум. – В этом случае душа обречена скитаться по пургаторию, пока не превратиться в медузу – существо, лишенное разума, и чувств.

Вспомнив красивый розовый экземпляр оной, который увидела по приходу сюда, я внутренне поежилась.

Неужели она тоже когда-то была таким же человеком как я? Вечно бороздить безжизненный аквариум с другими такими же неприкаянными поселенцами – участь самая незавидная, не о ней я мечтала.

– И через какое время это происходит? – спросила я из чистого любопытства.

– Лет через пятьсот, плюс-минус столетие – безразлично ответил Дариус.

– Что ж, я готова быть вашим помощником, – решение пришло ко мне само собой, поскольку выбора у меня как такового и не было.

 – Говорите, что я должна делать.

До этого момента бармен не поднимал на меня глаз, всецело поглощенный таким увлекательным занятием, как перемывание бокалов. Однако стоило мне сказать, что согласна, на меня наконец-то обратили внимание. Я снова ощутила, как обжигает душу взгляд его холодных серых глаз и невольно опустила свои глаза в пол.

– Для начала следует переодеться, – услышала ровный голос над ухом.